Читаем Избавитель полностью

– Зырь, умора, – обернулось оно к Василию, указывая на Мартына и Розу, которых из-за поднявшегося гама почти не было слышно. Но Василий смотрел равнодушно, даже грустно, тогда Сульфат снова обратилось к собеседникам. – Вы смотрите? Аще, смотрите? Я умираю!

«Ты аще и вчера много поела! Тебе надо эту дырку чем-то аще заткнуть! – сказало Мартын или Роза и само испустило тот же звук, что и певец. – Оп! Мне, кажется, тоже аще».

Оба захохотали, а Сульфат сползло с кресла, размахивая руками.

– Они аще… такие… – давилось оно смехом.

Неожиданно вместо Мартына и Розы виртуальный экран стереовида пересекла шеренга солдат. Она начиналась от левого края панели и тянулась по диагонали вправо, заканчиваясь где-то за стеклом автомобиля. У солдат была такая мощная мускулатура, что они больше походили на карикатуру супергероев, чем на реально существующих людей. Крик в салоне существенно стих, даже Сульфат уже не смеялось, а медленно садилось в кресло, не отрывая взгляда от шеренги.

Помимо мускулатуры, силу солдат подчеркивало вооружение: огромные, почти в человеческий рост, автоматы и переносные орудия, которыми они вертели в руках, словно те были надувные. Гибкие бронежилеты плотно облегали мощные торсы, ноги с вывернутыми как у лошадей назад коленями, раздутые, словно баскетбольные мячи, бицепсы и даже пальцы рук. Экипировку воинов завершали массивные шлемы с прозрачными забралами.

Затем через салон автомобиля пролетела голограммная эскадрилья солдат с крыльями за спиной и стабилизаторами на руках и ногах. Летуны эти имели более вытянутые худые тела, хотя их мышечная масса тоже внушала уважение. Шлемы их не выглядели такими крепкими, но для обтекаемости от подбородка до затылка имели гребневидный выступ и были настолько герметичными и гладкими, что, казалось, сделаны всего из одной полированной детали. Их вооружение было миниатюрнее и легко помещалось в одной руке.

Под динамичную музыку солдаты разбежались по салону и начали прыгать, летать, стрелять, преодолевать полосу препятствий.

– Кулёвенькие, да? – не скрывая восторга, спросило Сульфат. Василий утвердительно кивнул.

«Городская охранная гвардия и малая авиация городской охранной гвардии, – сообщал мужской голос за кадром, – новый шаг к защите безопасности городов! Непобедимая армия! Верные солдаты! Скоро Вы их увидите в каждом урбоцентре!»

В завершении на чистом небе воображаемого экрана появился гвардеец с крыльями за спиной и выпустил ракету прямо в центр салона автомобиля – её взрыв ознаменовал конец ролика. Василий вздрогнул от взрыва, и вместе с ним вздрогнули Сульфат и говорящие бюсты.

– Я аще всегда в этом месте дрогаю так! – призналось Сульфат.

Ролик действительно произвел впечатление на Василия и не только финальным взрывом, но и той внезапностью, с которой он появился и так же окончился, словно в разгар вечеринки в зал ворвался отряд спецназа, пересек комнату и скрылся за противоположной дверью.

– Хочу с гвардейцами полюбиться! – визжала Нюра.

Василий отвернулся к окну, за которым мелькали бесконечные ряды соснового леса, живые – всё такие же, как и триста, и тысячу, и миллион лет назад. А над землей вдоль прямой, как натянутая струна, дороги тянулся тот же голубой луч, не имевший ни начала, ни конца.

«Почему в аду нет деревьев?» – с сожалением подумал Василий. Будь там хоть одна захудалая елочка, он бы положил целую вечность, чтобы высадить лес, разбить парки. Он бы таскал воду из Стикса хоть к самому трону Дьявола…

Его размышления были прерваны толчком в бок, Василий нехотя глянул на Сульфата – тот тыкало пальцем в стереовид и что-то говорило. Перед ним две маленькие фигурки сидели в глубоких креслах и с пеной у рта выясняли между собой отношения, оглашая салон истошными криками. Священник туго обхватил себя руками, словно замерз, навалился на стеклянную стенку автомобиля и вперил свой взгляд в черные силуэты леса.

Луна уже полностью скрылась за тучами и тьма поглотила лесной пейзаж, лишь слегка позволяя проявляться кое-каким контурам и иногда веткам, слишком близко простирающим к дороге свои мохнатые лапы. Только луч выигрывал от этой тьмы, потому что виднелся отчётливее.