Читаем Из прошлого полностью

Эстер Филд тоже погрузилась в воспоминания. Айрин Теин была младшая сестра Аделы, которую та любила как собственную дочь. Такая красивая, веселая, всеми любимая, она погибла, когда ей было двадцать лет. В теплый летний день она уплыла в голубую даль моря и не вернулась…

Говорили, что причиной гибели была судорога — всякое бывает.

— А у нее раньше бывали судороги? — вырвалось у Эстер.

Лицо Аделы окаменело.

— Они бывают у всех.

— О, не скажи, дорогая. У меня их никогда не было.

Опасно далеко заплывать, если они бывают. А Айрин так хорошо плавала, так изящно. Ты знаешь, дорогая, я рада, что ты о ней заговорила. Так грустно, если никто не вспоминает мертвых, будто хотят вычеркнуть их из своей памяти, навсегда забыть. Конечно, для тех, кто пережил подобное горе, это тяжело. Я испытала это на себе, когда умер Пендерел. Мне не хотелось говорить, но потом я поняла, что так нельзя. Потому что, если не вспоминать, кажется, что и не было в твоей жизни этого человека, понимаешь? Я знала, что это будет непросто. У него такое необычное имя, незнакомые люди обычно не упускали случая что-нибудь сказать по этому поводу. На визитных карточках я ставила его имя… правда, теперь я редко куда хожу… Но я всегда называю себя миссис Пендерел Филд. И тогда люди говорят: «Это не тот Пендерел Филд?» И у нас завязывается милый разговор. Так приятно видеть, что о нем помнят.

Ты слышала, что его портрет лорда Дейнтона куплен галереей Тейт? А когда Пендерел писал его, Дейнтоны не очень-то им дорожили. Мне всегда хотелось, чтобы он написал такой же хороший портрет Айрин. Но кто бы мог подумать, что лорд Дейнтон, старый и некрасивый, захочет иметь свой портрет? А теперь «Тайме» считает его шедевром Пендерела. Правда, он был все-таки лордом-канцлером.

— Я всегда считала, что это прекрасный портрет, — убежденно сказала Алела.

— А у меня вот нет способностей к живописи. Пендерел всегда говорил, что мне не следует и пробовать, потому что хуже явного профана может быть только профан, не считающий себя таковым. А когда я спрашивала, почему он на мне женился, он говорил, что у меня есть два незаменимых для жены качества: хороший характер и умение печь пироги. Да, у него было чувство юмора, а мой лимонный торт ему и правда нравился. Ты знаешь, недавно ко мне приходил Мергатройд. Этот молодой человек только что выпустил книгу о мистере Парнелле. Критики отзываются о нем как о безусловно талантливом человеке с абсолютно новыми подходами и исключительной энергией — правда, я плохо понимаю, что это значит. Так вот, этот Мергатройт собирается писать о жизни Пендерела. И когда я упомянула про лимонный торт, он сказал, что его очень интересуют интимные подробности, и лимонный торт — это как раз то, что нужно.

— Интимные подробности? Я бы на твоем месте насторожилась, — заметила Адела.

Эстер упустила петлю и не заметила этого.

— О, дорогая, я отказала ему. Сказала, что вряд ли могу помочь, поскольку все бумаги Пендерела разбирал его сын.

Я тогда болела и, сказать честно, по многим причинам не чувствовала себя вправе прикасаться к ним. А ранние документы ко мне вообще отношения не имеют, они связаны с матерью Элана.

— Эстер, дорогая, ты правильно сделала, что не отдала бумаги, но посмотреть их ты должна.

Эстер в очередной раз упустила петлю.

— Попинаю, Адела, но ничего не получится. Я болела и полностью положилась на Элана. Так что я ничего не знаю о судьбе бумаг.

— Как? Ты даже не знаешь, где они?

— В домике, где мы жили с Кармоной, их точно не было. Но где-то они должны быть. Все хорошо, дорогая.

Мистер Мергатройд обещал найти Элана. Так что скоро мы узнаем, как он распорядился бумагами.

Адела Кастлтон плотнее сжала губы. Даже мысль о том, что он может появиться, была для нее неприятной, и тому она находила массу объяснений. О нем ходило много неприятных слухов. Мужчины ему не доверяли и не любили. А главное, Элан ухаживал за Айрин. Он был самым молодым и неотразимо опасным поклонником. В последний год жизни Айрин часто виделась с Филдами. А потом уплыла в море и утонула. Внезапные судороги? Но у нее никогда в жизни не было судорог.

— О господи! — воскликнула Эстер Филд. — Я опять потеряла две петли. Нет, три. Кармона, дружочек…

Кармона подняла петли и встала, все еще держа шаль в руках. Такой — в белом платье, с ниспадающей к ногам алой шалью — ее и увидел спускавшийся по тропинке мужчина. На мгновение он остановился. Очень эффектно! И похорошела к тому же! «Хорошенькая» — слово, вряд ли подходящее для Кармоны, но и красивой ее никто бы не назвал. Однако есть в ней что-то очень привлекательное — обаяние, изящество. Ну что ж, Хардвика дома нет — значит, можно рассчитывать на трогательную встречу.

Мужчина перевел взгляд на Эстер Филд. А вот она ни капли не изменилась И не изменится, наверное: всегда добросердечная, простодушная старушенция. Он даже почувствовал прилив нежности, вспомнив, как легко было обвести ее вокруг пальца. Треверов не видно — очень хорошо.