Читаем Из прошлого полностью

После ленча мисс Силвер отправилась в пансион «Морской пейзаж» поискать запропастившийся куда-то клубок шерсти. А Кармона пошла в кабинет мужа. Когда она вошла, Джеймс сидел за письменным столом. Он отложил в сторону бумаги, посмотрел на жену и заметил, что она бледна. Но это была не та лучезарная бледность, которая поразила его, когда он увидел ее впервые, а бледность измученной и отчаявшейся женщины.

Кармона закрыла за собой дверь и тихо, но твердо сказала:

— Джеймс, так больше продолжаться не может. Мне необходимо поговорить с тобой.

Он положил ручку.

— Есть вещи, о которых не стоит говорить, тебе не кажется?

Кармоне показалось, будто он сделал или только хотел сделать какое-то движение в ее сторону… И действительно, Джеймсу захотелось схватить Кармону, спросить: «Что с тобой? Разве со смертью Элана все кончилось? Неужели он так много для тебя значил?» Но он сдержался и ничего не сказал.

Вид у Джеймса был суровый и не сулил утешения. Слабая надежда, что он успокоит ее, погасла.

— Мне правда это необходимо… я больше не могу так… — упавшим голосом сказала Кармона.

Джеймс, нахмурившись, смотрел на нее. Ну, если это так необходимо, то пусть говорит, и лучше с ним, чем с кем-то еще. Но только не здесь, где столько глаз и ушей, волнений, угрызений совести и всяких прочих эмоций, столько людей, все замечающих. Джеймс отодвинул стул и встал:

— Я бы предпочел этого не делать, но если тебе необходимо поговорить с кем-то, то пусть это буду я. Но только не здесь, в этом муравейнике, где поселилась полиция.

Я выведу машину, и мы прокатимся вдоль побережья.

Там, правда, жарко, но зато никто не подслушает. Надень шляпу.

Действительно, было жарко. Солнце пекло нещадно, укрыться в тени было негде. Когда особняки остались позади, Джеймс сказал:

— Если ехать со скоростью сорок миль, то будет прохладнее.

— Но тогда я не смогу говорить, — возразила Кармона.

Джеймс улыбнулся:

— Какая ты смешная! Сорок миль — это почти ползком, к твоему сведению. Ладно, пятнадцать-двадцать, думаю, будет как раз.

Стрелка спидометра остановилась на цифре 25. Солнце припекало, но легкий ветерок все-таки чувствовался.

— Джеймс, мне надо знать. Я больше не могу выносить эту тяжесть. Ты должен мне сказать. Где ты был в среду ночью?

— Я?

— Да.

— Что ты имеешь в виду?

— Я проснулась, а тебя не было. Я испугалась, кто-то бежал от обрыва к дому и плакал. Я искала тебя, заглянула в гардеробную, но там тебя тоже не было. Я вышла на лестничную площадку и увидела Пеппи. Платье ее было пропитано кровью. Мы пошли к ней в комнату. Элан шантажировал ее. Она ходила в пляжный домик, чтобы отдать ему свое жемчужное ожерелье. Там она споткнулась о его тело и упала. Вот почему она была вся в крови. Элана закололи ножом.

— Да, так она рассказала полиции, насколько я понял.

Ты веришь ей?

— Верю. Если бы ты ее видел тогда… В таком состоянии, в каком она была, не обманывают. Но дай мне продолжить. Мы сожгли ее платье и чулки. Туфли на ней были пляжные, их мы отмыли. О том, что на лестнице остались пятна крови, мы не знали. Нам казалось, что уничтожены все следы… Все это заняло у нас полчаса. Когда я вернулась в спальню, ты был уже в постели и спал, а может. хотел, чтобы я думала, что ты спишь. — Кармона смотрела не на Джеймса, а на его руки, твердо державшие руль и ждала, что он скажет. Но он молчал. И тогда она обрушилась на него с такой яростью, которую он не подозревала в ней:

— Где ты был? И о чем ты думал, когда обнаружил, что меня нет? Тебя не было ни в гардеробной, ни в спальне, когда я спала. Где был ты и где, ты думал, была я? Мне нужно это знать.

— Иногда неведенье лучше, — бесстрастно заметил Джеймс.

Кармона почувствовала, как сквозь зной на нее пахнуло холодом. Голос ее сел, и она прошептала:

— Что ты хочешь сказать? Джеймс… прошу тебя…

Он засмеялся:

— Только то, что сказал. Когда тебе задают слишком много вопросов, как, например, полиция, иногда полезно иметь возможность сказать правду — что ты просто ничего не знаешь.

— Мне нужно знать, — повторила Кармона.

— Хорошо, я отвечу тебе. Потушив свет в гардеробной, я выглянул в окно. Кто-то шел по саду к тропинке, ведущей на пляж. Было, наверное, четверть первого. Я подумал, что для прогулки это весьма странное время. Потом мне пришло в голову, что это мог быть кто-нибудь посторонний. Я спустился вниз — проверить, все ли в порядке, и обнаружил, что стеклянная дверь гостиной приоткрыта. Нашего бедного старикана Бистона хватил бы удар.

Я не мог ни запереть дверь снова, ни оставить ее открытой, и решил выйти.

Кармона глубоко вздохнула:

— Пеппи говорит, что, когда она поднялась назад по тропинке, у нее появилось ощущение, будто за ней кто-то наблюдает. Это был ты?

— Наверное.

— Ты понял, что это Пеппи?

— Я подумал, что, возможно, это она. Она была очень взволнованна… всхлипывала и тяжело дышала.

— Почему же ты не заговорил с ней?

— По правде говоря, я ничего не хотел знать про ее дела.