Это было старинное родовое поместье, и, если бы старика не прихлопнули, он бы выплатил все долги и вернул дому былую славу. Племяннику-то он сообщил, где хранится сокровище, но дом ведь был продан, и клад оказался недосягаем. Поместье перепродавалось дважды, по высокой цене, но у семьи Кардосо не было средств выкупить его. Представляешь ситуацию? Огромное состояние ждет своего хозяина, но так и останется лежать, потому что тот не может раздобыть несколько тысяч фунтов! Сейчас дом снова выставляется на продажу. Филиппе сделал все возможное — продал свое ранчо, собрал все до последнего пенни, — но все равно нам не хватает пяти тысяч… — Элан умолк, ожидая, что скажет Эстер.

— Даже если ты веришь в эту историю, откуда ты можешь знать, там ли еще клад и насколько он ценен?

— Но ты подумай сама: если бы владелец дома вдруг разбогател, Кардосо бы знали, потому что, естественно, все время наблюдают за домом. Но не похоже, чтоб там разбогатели. Ведь каждый раз дом потому и продавался, что хозяин был не в состоянии его содержать. Это же настоящий дворец!

Эстер все продолжала смотреть на Элана.

— Знаешь, звучит это очень…

— Подозрительно? Ну еще бы! Сколько ходит всяких историй о припрятанных сокровищах! Но согласись, дыма без огня не бывает! Сокровища действительно и прятали, и находили. Я понимаю, появляется вдруг незнакомый парень и заявляет, что у него есть карта сокровищ Синей Бороды. Конечно ты скажешь: иди, мол, и покажи ее своей бабушке. Но тут же совсем другое дело. Верное, никакого обмана. Ты знаешь меня, а я знаю Кардосо. Филиппе я доверяю, как своему брату. Тебе остается только вложить эти деньги и через год получить их назад с любыми процентами, какие назовешь.

— Но я не ростовщица, Элан.

Элан почувствовал, что сделал неверный ход.

— Нет, конечно же нет. Я не так выразился. Ты добрая, щедрая — мне ли это не знать? Ты просто подумай над тем, что я тебе рассказал. Ручаюсь, здесь все честно и никакого риска. Ты получишь назад свои деньги и сама сожжешь те письма.

В это мгновение дверь открылась, и в комнату вошла Кармона.

Глава 10

Элан не мог не заметить, как обрадовалась Эстер.

— Идем на пляж, да? — торопливо спросила она. — Пойду надену шляпу, вдруг появится солнце.

— Напрасные надежды, — с усмешкой заметил Элан, когда за Эстер закрылась дверь.

— Не совсем, — сказала Кармона. — Это здесь темно, а с другой стороны уже проясняется. Элан, ты расстроил Эстер. В чем дело?

— А ты нисколько не изменилась, знаешь? Такая же красивая… и обезоруживающе искренняя.

— Элан, я говорю серьезно, — Кармона даже не улыбнулась.

— Как всегда.

— Я хочу знать, что происходит.

— Боюсь, не смогу тебе сказать.

— Тогда скажет Эстер.

— Не уверен.

— Что, старая история? Нужны деньги?

— Как ты угадала! Они мне всегда были нужны, разве не так? Только сейчас это — последняя просьба.

— Не то ли обещал и Гитлер?

«Ну, за это ты заплатишь», — подумал Элан. Вслух же беспечно сказал:

— Немного старомодно, не находишь? Ты бы еще помянула, что было до потопа, а не то что до войны. Не слишком старо, а? — Он вдруг усмехнулся. — Первый раз видимся после нашего разрыва, а говорим про Гитлера.

Никто не поверил бы!

Кармона словно перенеслась на три года назад. Вот чему трудно поверить — так это тому, что она едва не вышла замуж за этого чужого человека. Это был Элан и не Элан. Какая-то жуткая раздвоенность — вроде и близкий человек, и в то же время чужой. Наверное, эта двойственность жила в нем всегда, а она видела лишь его внешнее обаяние. Говорят, чем дольше знаешь человека, тем больше презираешь. А она бы сказала — тем терпимее к нему относишься. Как долго она обольщала себя иллюзией, что он любит ее и она сможет повлиять на него! У него было нелегкое детство, пока он не попал под опеку Эстер. Он был не очень уравновешенным, не очень правдивым. Деньги у него текли сквозь пальцы. Но он умел быть нежным, и ей казалось, что шло это от любящего сердца. Теперь она поняла, что это была лишь иллюзия. В нем нет и никогда не было ни любви, ни доброты. Он любит только себя. Кармоне страстно захотелось узнать, что побудило его едва не жениться на ней. Почему до последнего дня женитьба устраивала его, а потом вдруг перестала устраивать.

— Как давно все это было! — сказала Кармона.

— Ты имеешь в виду Гитлера или нас? — рассмеялся Элан. — Хотя в любом случае ты права.

— Элан, почему ты так поступил? Мне всегда хотелось узнать.

— А разве он не сказал тебе?

— О чем ты?

— Не сказал? Как странно!

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Поймешь, дорогая, поймешь. Такую остроумную шутку нельзя не оценить. Не думал, что он тебе не скажет, как воспользовался романтической ситуацией. А может, боялся, что тебе она не покажется столь романтической. Интересно, как ты к ней отнесешься?

Сердце у нее учащенно забилось. Он хотел причинить ей боль и насладиться ее страданием. Еще не понимая почему, она уже знала, что ей будет больно. В смеющихся глазах проглядывала жестокость.

— Я не хочу ничего знать.