Читаем Из первых рук полностью

И через пять минут она спала мертвым сном. Я сел, чтобы взглянуть на нее. Лицо ребенка. Дышит как младенец. Перевернулась на другой бок, как это делают дети: внезапное землетрясение. Вздохнула, выпростала руку из-под одеяла. Все — не просыпаясь. А какая рука! Мрамор под луной. Мышцы Микеланджело, и, однако, женская рука. Ничего лишнего. Вылеплена, как соло на скрипке. Прелестнейший локоть, я еще такого не видел, а это трудный сустав. Никакого жира над запястьем, плавный переход к пальцам. Крепкая как раз настолько, чтобы в ней были жизнь и сила. Благослови ее Господь, подумал я, девчонка — красавица и сама того не знает. Я был готов расцеловать Коукер за этот локоть. Но что толку? Она все равно не поверит мне, если я ей скажу, что такой локоть — произведение искусства.

И я подумал: вот руки, которые нужны моей Еве; а тело — Сарино. Такое, каким оно было тридцать лет назад. Руки у нее всегда были слишком мягкими. Кухаркины руки. Все в веснушках. Жадные и сентиментальные руки. Похотливые запястья, перетянутые кольцами Венеры; предплечье — как холка жеребца. А Ева — труженица. Гнула горб от зари до зари. Адам был садовник, поэт, охотник. Весь из струн, как арфа. Чуткий инструмент. Ева — гладкая и плотная, как колонна, крепкая, как ствол дерева. Коричневая, как земля. Или красная, как девонская глина. Красная даже лучше. Железная почва. Железо — магнит — любовь. Ева — дщерь Альбиона.

Когда мы встали, я попытался нарисовать руку Коукер по памяти на последней странице молитвенника. Но она получилась бездушной. Плоской.

— Мне бы хотелось написать тебя, Коукер, — сказал я. — Твои руки — вот что мне надо.

Коукер даже не ответила.

— Побыстрее глотайте чай. Мы спешим.

— Спешим? Куда?

— Мы сегодня идем с визитом.

И тут я заметил, что Коукер опять при параде.

— Ты не собираешься ли снова тащить меня к Саре?

Мне вовсе не улыбалось видеть Сару, особенно после той встречи у Планта. В моем возрасте у меня не было на это времени.

— Нет, — сказала Коукер. — С ней мы покончили. Мы идем к Хиксону.

— Не слишком ли скоро?

— В том-то и фокус: попасть к нему прежде, чем она его предупредит.

— Сара не сделает этого. Она подписала все, что нам было нужно.

— У нее в глазах — и нашим и вашим, а в улыбке — ловушка.

— Только не сегодня, Коукер, у меня срочная работа, она не может ждать.

— Что значит «не может ждать»? Вам что — открывать в десять? Или кто-нибудь уйдет без пива, потому что вы отправились по своим делам?

— Мне пришла в голову одна идея, надо поскорей добраться до холста.

— Небось и безо льда не протухнет.

— Да, если превратится в картину... иначе она расплывется по краям или растает — останется лишь жирное пятно.

— Ну, будут новые.

— Мне не нужны новые, мне нужна эта. И она никогда больше не придет.

— Придут другие, не хуже. Ну-ка, потрите ботинки газетой. В жизни не видела таких ботинок.

— Они очень теплые.

— С такими-то дырами!

— А это для вентиляции.

— Я не шучу. Что о вас подумают люди, когда вы ходите в таком виде, словно бродяга, сбежавший из богадельни?

— Ничего они обо мне не подумают, и слава Богу.

— Не болтайте глупостей.

— А ты любишь, когда люди о тебе думают? Не знал, что ты так тщеславна, Коуки.

— Надевайте пальто и не споткнитесь о яблоки, как прошлый раз.

И она выставила меня на улицу прежде, чем я придумал другую отговорку.

— Плохо, когда о тебе хорошо думают, Коуки, потому что начинаешь слишком много думать о себе. И плохо, когда о тебе плохо думают, потому что начинаешь плохо думать о других. Все это мешает работать.

— Куда вы?

— В туалет.

— Не копайтесь там. Мы должны поймать Хиксона до десяти.

Я спустился вниз, прошел по коридору и вышел с другой стороны. Но у лестницы меня ждала Коукер. Она бросилась на меня, как львица:

— Так я и знала!.. Прямо руки чешутся дать вам.

— Разве я вышел не в ту же дверь?

— Он еще спрашивает! И вы ничего там внизу не делали. Не успели бы. Старый вы дурень, вы и рта не раскрыли, я уж знала, что вы хотите улизнуть. Обезьяна в зоопарке и та лучше бы притворилась.

— Не могу я идти сегодня к Хиксону, Коукер.

— Не говорите мне о ваших идеях. Я не мистер Плант. Может, вы и гений, но вам нужны ботинки и новое пальто, не то вы не дотянете и до зимы. А дохлый гений воняет почище, чем камбала или палтус.