Читаем Из чаши (СИ) полностью

– Уверен! У католических сирот и покрывающих их негосударственных организаций нет таких средств и выхода на биржу. Это лишь прикрытие, способ торговать во время объявленной войны. Ваши деньги – это оцифрованное золото. Вы почти можете взять его в руки и кидать под ноги этим орущим бездарям с медведем перед нами, вместо переводов через коммуникатор.

– Но постойте, получается, мне платят крестоносцы? И Федор, мой начальник, послал меня сюда, чтобы опровергнуть связь Юрия Карпенко как раз с крестоносцами.

– Именно! Причем дело очень темное. Будь это обычная коррупционная схема, золотые деньги доминиканцев поменяли бы на обычные кредиты прямо на бирже Владимира. А так их гнали через пол-Галактики, тратили месяцы на сложные операции. Кто-то действует вопреки логике. Понимаете, почему я вас вызвал из гостиницы? Никому здесь не верьте, даже мне. Вам очень много недоговаривают.

– Тогда вопрос, почему вы полезли глубоко в историю финансовых переводов и теперь рассказываете все это мне. Вы же рискуете получить неприятности.

– Полиции я не боюсь. За годы нашего сотрудничества мы так срослись и набрали столько взаимного компромата, что, если с кем-то что-то случится, пропадут все, – Хагал задумчиво почесал свой лысый череп, – назовем это солидарностью профессионала. Я терпеть не могу, когда заказчики мне чего-то недоговаривают. Мнутся… деликатничают… мудило, я все равно узнаю, что должен, например, стереть из полицейской базы упоминание про наезд машины депутата на пешехода… скажи как есть, облегчи мне работу… ну и в этом же духе.

– Хагал Хальвданович… и вам самому не совестно выполнять такую грязную работу?

– Давайте, раз уж мы смотрим на пляски недомедведя, расскажу старый анекдот. Атеист, безбожник заблудился в лесу и столкнулся с медведем. Тот собрался сожрать атеиста. И атеист взмолился Богу: «Спаси!» Тот послал ангела, который собрался вытащить безбожника из леса. Но атеист сказал: «Нет, я атеист, если меня спасут, это будет не настолько… наглядно. А сделайте лучше медведя христианином. Это всем докажет истинность Бога». Раз – и он опять перед медведем. А медведь крестится и говорит: «Благослови, Господи, эту пищу для меня».

Пока мы, люди, с клыками и едим мясо. Пока лжецы, воры, взяточники не разгрызают себе вены от одного осознания своего греха… Такими создал нас Бог или эволюция, неважно. Мои родители научили меня, что хорошо и что плохо, я бы предпочел писать программы для управления теплицами. Но за удаление историй краж при строительстве отопления в замерзающих поселках платят просто больше. Да и сами кражи мне удаются. И пока молнии не разят взяточников и меня, я делаю свое дело с максимальной прибылью, это все. А шантаж полиции тут вторичен.

– Но мне же вы рассказали про деньги крестоносцев, хоть и не были обязаны?

– Потому что я еще человек, а не придаток машины, как многие меня видят.

В вестибюль зашли полицейские, которые недавно «трясли» лоточников в переходе. С ними шел андроид, обвешанный разными сувенирами, как ярмарочный дурак. Торговцы явно пытались задобрить стражей порядка, в том числе и своим простецким товаром.

– Легавые, – Хагал качнул головой, будто разгоняя морок, – у них переносной блокиратор Олнета, теперь и у меня пропал сигнал.

Патруль подошел к уличным артистам. Те как-то сразу присмирели, даже баянист замер с разведенным инструментом. Однако командир патруля лишь добродушно улыбнулся, сфотографировал код, перевел через выделенный канал деньги, и полицейские пошли дальше.

Иван покинул монорельс и пошел к отелю, когда солнце уже скрылось в облаках снежного шторма. Улицы были пусты. Все, кто мог, спрятали машины в гаражах. Кто не мог – сейчас гнали по автострадам на юг, прочь от бури. Городские службы загоняли снегоуборочники на ключевые точки, откуда будет проще впоследствии расчищать дороги от завалов. В небе больше не кружили флаеры, но его заполнили черные стаи птиц, покинувшие гнезда и летящие подальше от стихии.

Ивану показалось, что где-то далеко гремят взрывы, и по улице промчались белые бронемашины наемников из «Шеол-консалтинг». Была одна надежда, что снежный тайфун приглушит жар противостояния, охвативший Гиперборейск, подобно лихорадке. Еще Фомин встретил странную процессию: мужчины и женщины в белых сорочках и венках, поднимавшиеся по длинной пожарной лестнице на крышу угрюмой рыжей многоэтажки. Иван увидел, что вышагивающая впереди девушка ступает по стальным ступеням босыми ногами. На сгущающемся морозе после такого босого похода можно было разве что отпилить ноги и пришить новые, обморожение неминуемо. Иван помнил снежные бури на Лагарте. Когда неосторожного путника сначала обдавало потоком воды, через несколько секунд он замерзал, покрыв ледяной коркой тело. И летела смесь снега, острого льда и поднятой с земли пыли, разрывая человеческое мясо и одежду, оставляя только скалящиеся кости под холмиком красно-рыжего льда. Поэтому Иван не стал задерживаться на улице и узнавать, что это за «сектанты-буревестники» идут на крышу.