Читаем Из чаши (СИ) полностью

– Господь – отец, Иисус – сын Божий, святая Дева Мария, простите грехи мои и озарите меня благодатью своей. Аминь.

– Читать по-английски умеешь. Осени себя крестом три раза. Сколько раз молишься в день?

– Три… Пять. Но не каждый день. Перед едой – всегда, а на ночь…

– Я понял. Учился в школе?

– Да… Пять классов.

– Какие предметы учил?

– Английский, письмо и чтение, Закон Божий, математика, латынь, «Воля Божия в материи и природе», история Святых Земель.

– Почему только пять классов?

– Один учитель заболел, его увезли в город, он не вернулся. А второй просто однажды уехал.

– Какие из следующих языков знаешь: латынь, баварский, славянский, русский, итальянский, корейский, йоруба?

– Знаю английский и славянский. Латынь… немного.

– Писать и читать по-славянски можешь?

– Нет. Бабка, мать отца, на нем говорила, я только по-английски писать могу.

– Ясно. Как с техникой, нравился предмет «Воля Божья в материи»?

– Нет. Пробовал несколько вещей из журнала «Созидатель» по чертежам собрать, скучно.

– У меня есть информация, однажды ты сам создал дымный порох. И систему из блоков и противовесов, чтобы облить навозом из ведра соседских мальчишек. Было дело?

– Да… – Рей поразился. Это же детские шалости. И ведь кто-то написал донос в инквизицию, при том, что половина Оакенбокса была неграмотной.

– Ну, значит, к технике есть интерес, только не к созидательной. Посмотри на этот рисунок. Что чувствуешь?

– Какие-то линии. Но они мне не нравятся.

– Знаешь, что они означают?

– Нет.

– Видел раньше?

– Нет… хотя… видел похожее. Вырезанное на дереве в роще. Потом инквизиция приезжала, искали кого-то.

– Понял. Последний вопрос. Вот эта бумага… ее нет в твоем официальном деле, и если ты будешь выполнять приказы, ее там и не будет. Здесь сказано, несколько дней назад тебя поймали на домогательстве к девушке. Что скажешь про этот случай?

– Было. Бес попутал.

– Хорошо, иди. Скажи, чтобы следующий заходил.

Получилось всего пять минут на допрос для всезнающей инквизиции.

К концу третьего дня ожидания Рея опять вывели из зала. Теперь в очередном кабинете его ждали знакомый префект и незнакомый чиновник со значком помощника легата – главного лица во всем магистрате Сент-Мансен. Рей не знал, кто перед ним, но на стене висел сертификат с сургучной печатью епископа магистрата, дозволение некоему Стефану Маготу на проведение христианских таинств и на службу мирскую. Еще в кабинете сидел служка в сутане, который стучал по клавишам настольного вычислителя и скармливал машине пачки документов для сканирования.

– Имя, фамилия и откуда ты? – спросил незнакомый чиновник у Рея.

– Реймонд Калист, сын Антония Калиста, из Оакенбокса.

– Это деревня возле Оршарда, – добавил префект.

– Да знаю я! – бросил чиновник. – Возраст – пятнадцать годков по Земле. Маловат еще.

– Но ты только глянь на медкомиссию, – префект говорил с чиновником на «ты», но было видно, что он здесь в подчинении, – это же группа «А-минус».

– По устным слухам, была попытка изнасилования девушки, так?

– Слухи преувеличены. Она отбилась от него. Скорее всего, просто парень вошел в возраст, когда дьявол замечает душу и клонит к пороку. Не совладал с собой.

– Это деваха его так, что нос теперь синий?

– Нет, я его привез целым и невредимым. Это уже здесь добавили. А голова у него вообще крепкая, ему по ней девочка хорошо приложила, и без следа.

– Ясно, – у чиновника в глазах исчезло любопытство, он поставил печать в деле Калиста и передал его служке для сканирования.

– Здоровье хорошее. Есть проблемы с поведением, но думаю, в казарме их исправят кулаками и молитвой.

– Хорошо! – префект сиял. – А знаешь, я, наверное, ко дню святого Анджея заполню квоту на группу «А» и «А-минус».

– Это если их опять не переделают в большую сторону.

– Сколько можно! Я уже устал мотаться по всем дырам моей префектуры. Дел у меня больше нет!

– Так завещал Святейший Михал. Префект обязан сам отбирать рекрутов.

– Но не каждый же месяц!

– Бери пример с соседнего магистрата. Там уже выполнили квоты.

– Легко говорить, у них под боком анклав греческого обряда, сидят на контрабанде. У них даже денег хватает на выездные медкомиссии. А я за две недели три раза возвращался, поскольку рекрутов забраковали врачи.

– Зато у соседей население куда меньше. Хватит жаловаться! Тебе абы сидеть в кабинете, и чтоб крестьяне сами несли десятину. Думаешь, у меня нет других дел, кроме военных?

– Ну так мне хотя бы охрану в пару человек. Я боюсь, что мне зарядят в бок из охотничьей аркебузы. Мне приходилось таких отбросов сюда возить! Никто не хочет брать бремя меча на себя.

– Терпи, что сказать. И меньше нагружай машину подарками крестьян, больше запасай аккумуляторов к хлысту Божьему.

– Да какие подарки! Недавно покормили в одной деревне, из меня черви неделю выходили. Послал нечистый своих тварей, похудел на десять килограмм.

– Может, то как раз знак Божий, хватит с тебя чревоугодия.

– А в последнюю поездку подарили вроде как ценный кувшин, а антиквар сказал, это ночной горшок, которому тысяча лет. Не знаю, что с ним делать.