Читаем Иван Мореход полностью

Канули в лету времена противостояния на Средиземноморье крупных регулярных флотов христианского и мусульманского мира под командованием великих флотоводцев прошлого Андреа Дориа и Хайреддина Барбароссы, Сейчас бесчинствовали многочисленные пиратские банды, причем с обеих сторон. А королевские флоты Испании и Франции боролись с "чужими" пиратами, попутно защищая "своих". Но если раньше в этом деле преуспевали магрибские пираты, базирующиеся на африканском побережье, то теперь их успех пошел на убыль. Испания и Франция начали настоящую охоту на этих любителей чужого добра, и магрибских пиратов от полного уничтожения пока спасало лишь то, что короли Испании и Франции никак не могли договориться, чтобы скоординировать свои действия. Поскольку каждый старался соблюсти свои интересы, зачастую идущие вразрез с интересами другого, что являлось камнем преткновения в отношениях между двумя сильнейшими европейскими государствами. Если король Испании Хуан III еще старался хоть как-то достичь договоренности, даже соглашаясь на некоторые уступки, то вот его французский "коллега" Людовик XIV — тот самый, который Король Солнце, отличался редкостной упертостью, и ни на какие компромиссы идти не хотел. Возможно, причиной тому была личная неприязнь к бастарду, которому корона Испании не светила вообще. И которого Людовик XIV поначалу даже не воспринял всерьез, посчитав, что этот выскочка, захвативший трон с чужой помощью, все равно не сумеет на нем удержаться. Но время шло, и ожидания Короля Солнце не оправдались. Хуан III, опираясь на помощь заокеанских союзников и собственных сторонников, умело переманил на свою сторону колеблющихся, безжалостно расправился с противниками среди испанской знати (коих было немало), и стал быстрыми темпами восстанавливать былое могущество Испании, что явилось для Людовика XIV неприятным сюрпризом. Возможно, были еще какие-то причины, скрытые от остальных и неизвестные широкой публике. Но факт оставался фактом — короли Испании и Франции так и не смогли поладить. Хоть войны между ними и не было, но назвать их отношения добрососедскими тоже было нельзя. Они просто терпели друг друга, как неизбежное зло, от которого никуда не деться.