Читаем Иван Крылов полностью

Выходит, лукавил князь (полагавший, «что никак не привыкнет благородный человек жить с подлецами в лакейской», и считавший, что «очень хорошо и законно делает господин, когда приказывает высечь холопа, который вздумает отыскивать незаконно и нагло свободу свою»), ранее заявляя, что политических разногласий у него с Пушкиным не было.

Впрочем, приходится вспомнить, что «русский вопрос» не раз и не два выходил на поверхность отношений Пушкина и Вяземского. Следующей после «Руслана и Людмилы» стала написанная на Юге повесть в стихах «Кавказский пленник». Когда Вяземский познакомился с ней, он тоже возмутился. Причина?

Так князь Вяземский прочёл хвалебный гимн героям войны и обещание в «Эпилоге» когда-нибудь воспеть тот славный час,

Вообще тема личных отношений баснописца с Пушкиным заслуживает особого рассмотрения. Началом истории их отношений (тут иначе не скажешь: ни дружба, ни товарищество, ни связь, ни контакты, ни близость, ни расположение, ни общение не подходят), хочу заметить, послужил отнюдь не возникший спор Пушкина с Вяземским, вылившийся в принципиальную дискуссию о русском языке.

Зарождением литературных симпатий между Крыловым и Пушкиным (всего-то четыре стихотворные строки) следует признать лето 1820 года. Как раз тогда вышла в свет поэма «Руслан и Людмила». Начатая племянником поэта Василия Львовича Пушкина ещё лицеистом, она вызовет разноречивые толки, зачастую неодобрительные. Особенно холодно «Руслана и Людмилу» приняли Карамзин и его последователи. Они ждали повествования серьёзного, как тогда говорили, высокого, но обманулись в своих ожиданиях. Серьёзным в поэме и не пахло. Более того, вместо современного гражданского сознания, соединённого с национальной стариной, молодой поэт был демонстративно ироничен.