Читаем Иван, крестьянский сын полностью

Никто не называл это непонятное событие свадьбой. Это вообще трудно было как-либо назвать. Даже в селе Агеево, где людей нелегко было смутить, все осознавали противоестественность происходящего. Но никто ничего не мог сделать, чтобы помешать. Да и кому это было нужно?

Государственная регистрация брака – так это назвали в сельсовете и отослали будущих молодоженов в ЗАГС в районном центре. Ваня Майоров не принимал в этом никакого участия. Он прятался по углам от бурной деятельности, раздутой женихом, и угрюмо следил, как он возит маму по всем официальным кабинетам на своей роскошной машине, а мама тихо сияет от гордости и счастья.

Она ничего не хотела видеть и слышать, кроме того, что ей было приятно.

А Ваня здесь все видел и все понимал.

Он чувствовал всей душой, что он лишний, что он всем только мешает. Последние дни перед “регистрацией” он почти не заходил домой. Немного еды он брал с собой и ел свою сухомятку где придется, лишь бы никто этого не заметил. Да и эти простые продукты он ел неохотно, они казались ему горькими, будто он их украл. И спал он совсем мало – только закрывал глаза, как на него накатывались одинаковые страшные мысли, от которых не только сон убегал, но и вообще хоть в петлю лезь… Он вертелся с боку на бок, но уснуть не мог, как ни старался. У него было ощущение, что его затягивает в болото и нет возможности спастись.

В школе дела у него обстояли неважно из-за его нервозности и невнимательности, но учителя ему ничего не говорили на это, не принимали никаких карательных мер, потому что понимали, отчего это происходит, и это словно накладывало на всех печать молчания.

В колхозе было много работы, но и там он не мог отвлечься от душевного гнета. По рассеянности испортил новый станок, металлообрабатывающий, и безнадежно сломал бензопилу. Это довело Ваню до слез – даже любимое дело словно отвернулось от него, никто не хочет протянуть ему руку помощи!

– Вань, тебе бы отдохнуть… – неуверенно предложили ему механизаторы, не решаясь накричать на него и поставить ему в вину эти ошибки и эти последствия, хотя им и предстояло самим их исправлять.

Ваня опустил голову.

Их поддержал бригадир:

– Да, Вань, ты перекури пока… У тебя дома забот хватает. Ты, правда, отдохни. Всем отпуск нужен, а ты уже сколько тут у нас работаешь…

Ваня сглотнул и опустил голову еще ниже.

К хору присоединился и проходивший мимо председатель:

– Не возражай, Иван. Мы взрослые, нам лучше знать. Побудь несколько дней дома, отдохни, займись своими делами. А после… Ну… В общем, отдохни с недельку.

Ваня судорожно вздохнул, но головы не поднял.

Председатель придал голосу строгость:

– Да и к выпускным экзаменам тебе подготовиться не мешает. Я недавно говорил с директором школы, он жалуется на тебя, что вовсе ты учебу забросил, запустил. Нехорошо, Иван. Без знаний сейчас никуда, это тебе не послевоенное время… Не возражай мне, я знаю, что говорю! Тем более, у тебя есть способности, неужели тебе не обидно получать такие плохие оценки и из-за… временных неприятностей портить себе всю будущую жизнь?

Ваня и не возражал, сопел только.

Председатель умерил тон и мягко закончил свое внушение:

– Ты послушай меня, старика, Иван. Я тебе плохого не посоветую. Я тебе добра желаю, потому что хороший ты парень, а пропасть можешь ни за грош, если запустишь свои дела. Я понимаю, у тебя сейчас… не все складывается как тебе хочется. Так бывает, но именно сейчас тебе нужно разобраться, собраться и не раскисать… А потом будет поздно, ты ничего уже не сможешь изменить. Поэтому, Иван, берись за ум.

С этими нравоучениями Ваня согласился бы, если бы, наверное, ему было бы столько же лет, сколько и председателю. К счастью, тот не стал настаивать или требовать ответа, а пошел заниматься своими прямыми обязанностями, полагая свою миссию в отношении мальчика выполненной. Ведь ребенка некому наставить на путь истинный, он ведь фактически сирота, вырос без отца, а мать… Эх!

Даже говорить не хочется.

Бригадир подтолкнул Ваню локтем:

– Ты… Это… Иди пока. Нечего тебе тут делать, пока ты в таком состоянии.

Ваня шмыгнул носом.

– Да, а то еще что-нибудь сломаешь, – продолжил бригадир.

Ваня кивнул и ушел из мастерской.

На улице было очень хорошо. Было начало мая, только что завершились празднества в честь Дня Победы. После этого действительно должны были начаться четвертные, годовые контрольные работы и выпускные экзамены. Но Ваня не считал нужным разбиваться в лепешку ради хорошего аттестата. А зачем ему хороший аттестат? Какие преимущества он даст? Он что, в институт, что ли, поступать будет? Кто будет высчитывать его баллы? Ведь после школы он пойдет в сельхозтехникум, учиться на тракториста, а там принимают вовсе без вступительных экзаменов, даже без собеседования. Да и, по большому счету, учеба ему ничего полезного не даст, он по этой своей специальности уже все знает и умеет, ему нужна только официальная бумага, подтверждающая это, то есть диплом. И все, больше никаких планов, никаких возможностей, никакого выбора.

Просто он поставлен в такие условия.