В том бою он так низко вышел из атаки над пылающим «юнкерсом», что сам был подожжен очередью бортового стрелка немецкого самолета. Только крутое пикирование почти до самой земли помогло сбить пламя с крыла Ла-5. Да и в целом октябрь 1943 года стал для Кожедуба напряженным. Участились встречи с «охотниками» Люфтваффе, целью которых была дезорганизация советских групп истребителей, отвлечение их из района прикрытия и уничтожение ведущих. Нападали они также на одиночные и подбитые самолеты. Вспоминать о тех боях летчик без сожаления не мог – слишком много товарищей погибло в небе над Киевом. Сам он уцелел, по его признанию, лишь чудом. Однажды при лобовой атаке Иван не успел вовремя открыть огонь, и вражеские снаряды прошли всего лишь в нескольких сантиметрах выше его головы, разбив рацию и перебив тягу руля поворота истребителя. На следующий день после этого удача была на стороне Кожедуба – длинной очередью он сумел прошить ведущего пары «мессершмиттов», пытавшихся сбить отставший от своего строя Як-7Б.

В каждом бою летчик-ас совершенствовался, изобретая все новые приемы и ошарашивая врага неожиданными решениями. Так, 15 октября 1943 года четверка Ла-5, возглавляемая Кожедубом, в очередной раз вылетела на прикрытие наземных войск. Несмотря на то что все летчики были настороже, два вражеских «мессершмитта» все же смогли подловить их во время разворота и внезапной атакой в лоб со стороны солнца сразу подбили два самолета. Затем, пользуясь преимуществом в высоте, они взяли «в клещи» истребитель Ивана Кожедуба, стреляя навскидку из перевернутого положения. Попытки сбросить противника с «хвоста» не дали результатов, и тогда Кожедуб решился на довольно необычный маневр – бросив Ла-5 в крутой вираж, он одновременно выполнил летную фигуру под названием «полубочка». Вражеские истребители проскочили вперед, но тут же перестроились, сделали «горку» и легко ушли из-под обстрела потерявшего скорость «Лавочкина». Тогда Кожедубу оставалось только погрозить им вслед кулаком. Тем не менее, этот маневр позволил Ивану выйти невредимым из сложной ситуации.

В начале ноября летчику-асу приказали отправиться в тыл: полтора месяца ежедневных боев изматывали даже лучших из лучших, им необходим был отдых. Полученное время летчики использовали для летных тренировок, изучения особенностей вертикальных маневров и многоярусных боевых порядков истребителей. Все новшества Кожедуб заносил в свой блокнот, как всегда вычерчивая на бумаге различные тактические схемы. К этому моменту на его счету было 26 сбитых самолетов противника.

Кожедуб и Покрышкин

Справедливости ради нужно сказать, что Иван Кожедуб во время войны был не единственным героем-летчиком. Когда говорят о советских асах, часто вспоминают Александра Покрышкина, которого даже в те времена считали если и не главным «врагом» Ивана Кожедуба, не желавшим делить с ним славу, то уж точно – главным соперником. После войны нередко писали, что Покрышкин и Кожедуб якобы устраивали между собой неофициальные соревнования: кто больше собьет самолетов. На самом деле это было не так, ведь кроме всего прочего, летчики служили в разных полках и воевали на разных фронтах. Иван Никитович называл Александра Ивановича своим учителем, старшим товарищем, боевым побратимом. Правда, после войны не отрицал, что здоровая конкуренция между двумя асами все-таки имела место, вот только делали летчики общее дело – били врага. И говорить о том, кто больше сбил самолетов, ни Кожедуб, ни Покрышкин не считали уместным. Хотя именно о подвигах Александра Покрышкина впервые начали широко писать не только советские, но с 1943 года – американские и английские газеты. А Герман Геринг лично получал доклады о летчике, сбивавшем по 3–4 самолета Люфтваффе за один бой. «Внимание! В небе – Покрышкин!» – звучали в эфире предупреждения немецким летчикам, когда его самолет вступал в бой.

Сам Покрышкин, будучи на девять лет старше Ивана Кожедуба, начал воевать с 1941 года. Впоследствии он часто говорил: только тот, кто сражается с первых дней войны, лично познал горечь поражений и выстоял, может называть себя опытным бойцом. Кожедубу, который первые годы войны изучал теорию воздушного боя и проявил себя позже, слышать такое от уважаемого им человека было обидно. Однако это не помешало ему приклеить вырезанный из газеты портрет Покрышкина в кабине своего самолета. Летчики долго не были знакомы. И вот такая возможность Кожедубу представилась: самолет Героя Советского Союза комдива Александра Покрышкина приземлился у них на аэродроме. Но Герой Советского Союза Иван Кожедуб так и не решился подойти и познакомиться с тем, кого считал учителем. Много позже, когда герои-летчики в конце концов пожали друг другу руки, Кожедуб признался Покрышкину: если тот, воюя с первых дней, из практики воздушного боя сформировал теорию, то он, внимательно изучая эту теорию в тылу, воплотил ее в жизнь и даже усовершенствовал.