Читаем Иван Кондарев полностью

На ее счастье, Сийки не было дома. Мать Кондарева встретила ее холодно, и Райна подумала было, что ее не впустят. Но старая женщина только молча посторонилась, и Райна, задыхаясь от волнения, поднялась по темной узкой лесенке. Она никогда не бывала здесь, но знала, что Кондарев живет на втором этаже, отдельно от сестры и матери.

Лестница заканчивалась площадкой, которая могла сойти за небольшую гостиную. Поднявшись, Райна услышала за некрашеной дверью оживленные голоса и поняла, что у Кондарева гости. Она хотела уйти, но в эту минуту дверь отворилась, в густом табачном дыму мелькнули два костыля и какой-то инвалид перекинул через порог изуродованные ноги. Увидев Райну, испуганно отступившую к самой лестнице, он обернулся и сказал что-то, чего она от смущения не разобрала.

Говор в комнате затих. Знакомый голос спросил, кто это.

— Дама, — с еле заметным презрением ответил инвалид.

На секунду наступило полное молчание. Потом тот же голос сказал:

— Пусть войдет.

Совершенно ослабевшая от волнения, Райна смущенно вошла в комнату.

Она-то воображала себе, что застанет Кондарева одного, в спокойной домашней обстановке, располагающей к интимности, заведет разговор о Христине, даст ему понять, что не она виновата в том, что Костадин в нее влюбился, что и сама Христина в глубине души была неравнодушна к Костадину, и так далее в том же духе, в зависимости от того, как Кондарев воспримет этот разговор. Таким образом, ее приход должен был бы произвести впечатление дружелюбия, внимания и уважения к нему. Но, оказавшись в тесной, словно келья, прокуренной комнатке и увидев сидящих вдоль стен мужчин, Райна забыла о своих мечтах и мучительно думала только о том, как бы объяснить свое посещение и поскорее отсюда выбраться. Все ее разглядывали, но никто не пошевелился. Инвалид, уходя, тяжело стучал костылями по лестнице.

— Пожалуйста, пожалуйста! Сотиров, иди ко мне! — сказал знакомый голос, и Райна увидела Кондарева. Он сидел на кровати, откинувшись на подушки.

Давно не стриженная борода, словно паутина, оплела его исхудалое лицо. Это придавало Кондареву мрачное и в то же время утонченное выражение, какое бывает иногда у монахов и молодых, только что рукоположенных священников. Что-то ироническое и пренебрежительное было в его глазах, необыкновенно светлых и ясных, словно очищенных перенесенными страданиями. Нос стал тоньше, и без того большой лоб словно бы еще расширился у висков. Кондарев напоминал аскета среди мирян, и Райна сразу же почувствовала его духовную силу и превосходство над остальными. На левой ноге под черной штаниной была ясно заметна повязка. В углу, рядом с кроватью, стояла толстая трость.

— Госпожица Джупунова, возьмите мой стул, — сказал Сотиров, пересаживаясь к Кондареву на кровать.

Райна неуверенно шагнула, пробралась на подгибающихся ногах мимо гостей и села.

Слева от нее прямо на полу сидел пожилой мужчина с зализанными на лысину жидкими волосами. За ним, в углу, прислонился к стене смуглый юноша с черными огценными глазами и сросшимися бровями. На стуле скромно сидел светловолосый мужчина. Еще двое молодых людей расположились на полу у самой двери. Почти все курили, и густой дым, окутывавший комнату синеватым туманом, с трудом выбирался на улицу через открытое окошко.

Эта гнетущая обстановка и убогая одежда гостей заставили Райну покраснеть за свой туалет. Она была в той же белой шляпке, на которую свысока и с такой насмешкой всегда посматривал Кондарев, в светло-зеленом шелковом платье с довольно большим вырезом и в белых перчатках. Невероятно глупыми и неуместными показались ей сейчас и ее туалет, и крепкие духи, запах которых, несмотря на табачный дым, разлился по комнате, и напудренное с таким старанием лицо и даже сумочка, которую она не знала куда деть.

— Я пришла поздравить вас с вашим… с вашим освобождением, господин Кондарев, — произнесла она дрожащим голосом, желая как можно скорее объяснить свое посещение.

Кондарев неопределенно улыбнулся и кивнул. Гости переглянулись, а некоторые из них засмеялись.

— Если бы так! — вздохнул белокурый.

Райна вопросительно повернулась к нему, но тот даже не взглянул на нее.

Девушка сконфузилась еще больше.

— Следователь завел новое дело против Кондарева. Вы, вероятно, не знаете об этом, госпожица Д жупу нова, — вежливо объяснил Сотиров.

Этот милый человек, к которому Райна всегда испытывала доверие, был ей сейчас ближе всех, и только он мог помочь ей выпутаться из неловкого положения. Райна повернулась к нему как к спасителю.

— Но ведь господин Кондарев не замешан… — сказала она.

— Не за убийство доктора, за другое. Следователь обвиняет его в попытке убить должностное лицо. — Кондарев ведь стрелял в полицейского, — сочувствующе улыбнулся Сотиров, видя ее состояние. И так как Райна все еще не понимала, о чем идет речь, он разъяснил, что уже после того, как Кондарев был выпущен и следствие против него прекращено, Христакиев неожиданно предъявил ему это новое обвинение.