Читаем Иван Калита полностью

Церковь Иоанна Лествичника была освящена в пятницу, 1 сентября 1329 года. Как обычно, для торжества такого значения был избран нерабочий день, когда все горожане могли собраться в Кремль. Византийская церковь с древнейших времен праздновала 1 сентября начало нового года. Этот выбор имел два исторических обоснования. Во-первых, иудеи во времена Христа считали началом нового года 1 сентября и сам Спаситель, согласно некоторым евангельским текстам, придерживался того же мнения. Во-вторых, согласно церковному преданию, император Константин Великий одержал победу над Максентием, увидев в небе знамение креста, именно в этот день – 1 сентября 312 года (54, 337). После этого он признал христианство полноправной религией.

Помимо новогодних торжеств, 1 сентября церковь отмечала память преподобного Симеона Столпника. Это был день именин старшего сына Калиты, названного в честь преподобного. Семен родился 7 сентября 1317 года, через неделю после Семенова дня.

Таким образом, Ивановская церковь (древняя основа современной колокольни Ивана Великого) стала своего рода памятником не только митрополиту Петру, но и московскому княжескому дому.

К концу лета, когда созидание Ивановской церкви уже подходило к концу и строители стали понемногу освобождаться, решено было устроить при Успенском соборе придел.

Поклонения веригам апостола Петра. Уникальное посвящение придела основано на одном событии, описанном в Деяниях апостолов. Брошенный в темницу царем Иродом, апостол Петр накануне суда «спал между двумя воинами, скованный двумя цепями („веригами“. – Н. Б.), и стражи у дверей стерегли темницу. И вот, Ангел Господень предстал, и свет осиял темницу. Ангел, толкнув Петра в бок, пробудил его и сказал: встань скорее. И цепи упали с рук его. И сказал ему Ангел: опояшься и обуйся. Он сделал так. Потом говорит ему: надень одежду твою и иди за мною» (Деяния, 12, 6 – 8). Ангел вывел Петра из темницы и спас его от неминуемой гибели. Благочестивые люди, узнав о чуде, отыскали спавшие с Петра оковы и хранили их как драгоценную реликвию.

Какие мысли и образы хотел выразить князь Иван через это новое строительство?

Символика Петроверигского придела сложна и неоднозначна. Несомненно, она была тесно связана с византийской духовной традицией. Одной из главных святынь Константинополя была верига апостола Петра, хранившаяся в одноименном храме. (Другая верига находилась в Риме в особом храме, посвященном этой святыне.) Константинопольский храм, в котором хранилась верига, был создан еще императором Юстинианом и представлял собой пристройку к храму святой Софии. Московский Петроверигский придел был задуман Иваном Калитой как подражание царьградскому храму. Он представлял собой небольшой самостоятельный храм-придел, примыкавший к северо-восточному углу собора. Такие храмы-приделы часто встречались у древнерусских соборов. Имел такой придел (во имя святой Троицы) и Георгиевский собор в Юрьеве-Польском, возможно, послуживший образцом для московского Успенского собора. В кафедральных храмах эти приделы обычно использовались как усыпальницы для епископов.

Князь Иван не забыл о том, что в Твери к этому времени уже существовал Введенский придел Спасского собора – самостоятельная «малая церковь», предназначенная быть усыпальницей тверских владык. Москва не имела своих епископов. Но она уже располагала чудотворными мощами «своего» митрополита и теперь надеялась заполучить к себе его преемника. Во всяком случае, достойная усыпальница для него уже была готова. Митрополиту предоставлялась возможность лечь на вечный покой бок о бок с новым чудотворцем митрополитом Петром.

Феогност, конечно, не торопился воспользоваться московской любезностью. Он без устали странствовал по всей Восточной Европе, то сходясь, то расходясь с московскими князьями, устраивая дела своей огромной митрополии в соответствии с интересами Константинополя. Прошла без малого четверть века прежде чем он оправдал надежду давно уже спавшего могильным сном князя Ивана и занял-таки предназначенное ему место в глубокой нише южной стены Петроверигского придела.

Торжественная закладка придела состоялась в воскресенье, 13 августа 1329 года (25, 91). Выбор именно этого дня был обусловлен многими соображениями. Конечно, князю нужен был нерабочий день, чтобы дать возможность всем москвичам стать свидетелями еще одного знаменательного события. Однако остается неясным, почему князь назначил торжества не на 15 августа – Успение Божией Матери, престольный праздник Успенского собора? Очевидно, он хотел выделить закладку придела из череды служб, связанных с Успением, и сделать это событие самостоятельным предисловием к успенскому циклу.