Читаем Иван Калита полностью

О второй жене Калиты известно только то, что ее звали Ульяна. В браке с ней у князя Ивана были дети. Но за этим – много неясного (129, 13). Первый биограф Калиты историк А.В. Экземплярский полагал, что «от второго брака он имел неизвестную нам по имени дочь, которая родилась уже по смерти его, ибо в его духовной грамоте она не упоминается» (138, 79). Однако внимательное изучение текстов двух духовных грамот Калиты заставляет усомниться в суждении Экземплярского. В обеих грамотах несколько раз встречается выражение: «А се даю княгини своей с меншими детьми»... Ясно, что речь идет не о княгине Елене (о ней сказано как об умершей), а об Ульяне. Трудно представить, что «меньшие дети» – это младшие дочери Елены. Они уже были выданы замуж ко времени составления завещания и могли рассчитывать только на кое-какие личные драгоценности их матери – ожерелья, монисты, обручи для волос. Между тем этим загадочным «младшим детям» Калита дает в нераздельное владение с их матерью многочисленные села и слободки.

По убедительному предположению В. А. Кучкина, под «младшими детьми» Калита разумел двух своих дочерей, родившихся в браке с Ульяной, – Марию-меньшую и Феодосию.

Из этих дочерей к 1359 году осталась при матери только одна. О ней упоминает в своем завещании сын Калиты Иван Иванович, приказывая дать ей кое-какие волости из владений ее матери в случае смерти последней. Другая дочь либо рано умерла, либо просто исчезла из поля зрения московских летописцев.

Судя по тому, как внимательно оговорил Калита в завещании интересы своей жены и ее детей, можно думать, что отношения в их семье были самые теплые. Ульяна была хорошей женой для князя Ивана, опорой для него в трудную минуту. А таких минут в жизни «собирателя Руси» было куда как немало...

Замысел постройки нового Архангельского собора органично связан с другими идеями Калиты. Быть может, его вдохновляла изложенная в Хронографе легенда о том, как император Константин Великий построил в городе Анапле «церковь прекрасну» во имя предводителя небесного воинства. Будучи в этом городе, император однажды услыхал во сне «глас велик»: «Аз есмь архистратиг силы Господня, хрис-тианом заступник и тебе, яко верну угоднику владыкы моего Исус Христа, поспешник невидимо на вся злочестивыя мучителя и поганыа языкы» (27, 269). Прежде в Анапле существовала «мала церквица» во имя Михаила. Она была поставлена местными жителями в память о том, как архистратиг помог им победить напавших на них врагов. Он явился им в образе «мужа страшна» с орлиными крыльями на плечах.

В Москве, как и в Анапле, была старая деревянная церковь во имя архистратига Михаила, построенная еще во времена жившего здесь некоторое время князя Михаила Хоробрита – младшего брата Александра Невского. Задуманный князем Иваном новый белокаменный храм должен был стать одновременно и семейной усыпальницей – достойным последним приютом всех представителей мужского потомства Даниила Александровича. Посвящение храма-усыпальницы именно архистратигу Михаилу определялось общими градостроительными идеями Калиты, его желанием ввести Москву через библейские и «константиновские» ассоциации в круг всемирной истории, а через киевско-владимирские параллели – в круг истории общерусской.

В стольном княжеском Киеве Михаила Архангела почитали как покровителя города. Здесь в домонгольский период было построено три каменных храма во имя «Михаила, князя великого» (Даниил, 12, 1). Ему же был посвящен и южный придел Софийского собора.

Давнее почитание «ангельских ликов чиноначальника» существовало и во Владимиро-Суздальском княжестве. В самом Владимире великий князь Константин Всеволодович выстроил на своем дворе в 1218 году церковь Михаила Архангела. Храм во имя архистратига, выстроенный из белого камня, существовал во времена Калиты в Нижнем Новгороде. Однако особым распространением этого культа отличалась Тверь. Михаил Архангел считался патроном тверского княжеского дома. Многие важные события в Твери были приурочены к дням памяти архистратига. Однако тверские князья имели у себя при дворе лишь деревянную Михайловскую церковь. Выстроив в московском Кремле каменный Архангельский собор, Калита наглядно продемонстрировал свое превосходство над Тверью.

Некоторые свидетельства источников позволяют думать, что Архангельский собор Калиты отличался большими размерами. Во времена Семена Гордого художники не успели за одно лето выполнить и половины его росписи «величьства ради церкви тоя» (23, 56). Успенский собор, построенный Иваном Даниловичем, был расписан за один сезон.

Летописи не сохранили день торжественной закладки Архангельского собора. Известно лишь, что построен он был «одиного лета» и освящен 20 сентября 1333 года (18, 266). Это был первый каменный храм в московском Кремле, который освятил сам митрополит Феогност.