Строительство новой московской крепости завершилось уже после кончины Ивана III. В 1508 году Алевиз Фрязин выкопал глубокий (около 8,5 метров) и широкий (около 37 метров) ров вдоль восточной стены Кремля, соединивший Москву-реку с Неглинкой. В результате Кремль превратился в окруженный водой неприступный остров.

Любимое детище Ивана III, московский Кремль стал одной из лучших цитаделей тогдашней Европы. Он и сегодня производит незабываемое впечатление не только неприступностью высоких стен и башен, но и стройностью, изяществом их пропорций.

Конечно, Кремль уже не тот, что был при Иване Великом. Изменились его башни. Первоначально они были покрыты низкими деревянными крышами. В XVII столетии эти крыши заменили высокими каменными шатрами. Давно засыпан «Алевизов ров», да и сама крепость за свой долгий век повидала многое. Ее не раз чинили, порой перекладывая заново целые прясла. И все же эта драгоценная оправа нашей исторической святыни, московского Кремля, все так же радует глаз и волнует душу. Подобно Успенскому собору, Грановитой палате и другим постройкам итальянских мастеров, старая крепость давно «обрусела», глубоко вросла в русскую жизнь и русскую историю. Она стала гражданским символом Российского государства.

Все, что известно о строительной деятельности Ивана III, позволяет сделать один простой, но важный вывод. Наш герой любил и умел строить. Он не жалел для этого ни сил, ни средств. Здесь проявилась коренная черта его характера. Многое в своей жизни разрушив, он разрушал лишь во имя созидания. На развалинах старого он неизменно строил нечто новое и, как ему казалось, более совершенное.

ГЛАВА 15 Судья

В конце своей жизни Иван III распорядился подготовить свод законов, обязательных к исполнению на всей территории Московского государства, — так называемый Судебник 1497 года. Это было поистине историческое начинание. С началом феодальной раздробленности юридические нормы приобрели сугубо местный, региональный характер. Их разнобой был существенным препятствием на пути политической централизации и развития экономических связей между областями. Впервые со времен Русской Правды — свода законов Ярослава Мудрого (1019–1054) и его сыновей — Иван III устанавливал единые для всех русских земель юридические нормы. Такое начинание мог позволить себе только независимый правитель, собравший под своей властью огромную территорию.

Создание общерусского законодательства было не только ответом на практические потребности жизни, но и заготовкой на будущее. Здесь, как и во многом другом, князь Иван явно «забегал вперед», словно не доверяя своим наследникам и желая загодя указать им правильное направление движения. «…Далеко не все его (Судебника 1497 года. — Н. Б.) статьи осуществлялись на практике. Часть их оставалась программой, пожеланием, для реализации которой требовалось время. Именно поэтому Судебник 1497 года был положен в основу царского судебника 1550 года, а отдельные его положения и принципы получили дальнейшее развитие и в последующем законодательстве» (167, 49).

Как и многие другие важные события той эпохи, создание Судебника 1497 года очень скупо отражено в источниках. Да и сам документ сохранился лишь в одном-единственном списке, который стал достоянием историков в начале XIX века. Мы не знаем ни имен тех людей, которые готовили проект документа, ни обстоятельств, при которых они работали. Нет ясности и относительно круга источников, которыми они пользовались. По наблюдению исследователей, «40 статей, то есть около 3/5 всего состава Судебника, не имеют какой-либо связи с дошедшими до нас памятниками. Они либо извлечены из несохранившихся законодательных актов Ивана III, либо принадлежат самому составителю Судебника…» (167, 49).