Читаем Иван III полностью

Московская разведка работала в Твери не хуже, чем в Новгороде. О пересылках Михаила с королем с самого начала было известно на Боровицком холме. Здесь не стали придумывать ничего нового, а просто пустили в ход все тот же обкатанный новгородский сценарий. Его основные положения хорошо известны. Сношения с королем Казимиром представлялись не только как измена своему исконному государю — великому князю Московскому и Владимирскому, но и как измена православию. Первым актом должна была стать демонстрация подавляющего боевого превосходства Москвы, но на локальном театре военных действий. Затем противнику предоставлялась пауза для размышлений, во время которой ряды его сторонников таяли, а между оставшимися начинались распри. Вторым актом становился поход огромного войска на вражескую столицу, которая спелым яблоком должна была скатиться под ноги победителю. Поводом для похода выставлялась какая-нибудь подлинная или мнимая связь осужденного с «латинством». В целом стратегия Москвы как против Новгорода, так и против Твери напоминала действие того сокрушительного тарана — подвешенного на треножнике тяжелого бревна с железным «бараном» на конце, — с помощью которого Фиораванти в три дня разбил строившийся три года митрополичий Успенский собор. Дьявольский маятник двигался мерно и неотвратимо. Сила ударов нарастала. Первый взмах заставлял каменную стену вздрогнуть, второй — пошатнуться, третий — рассыпаться в прах.

К полному разрушению тверской независимости московские «мастера» приступили в конце 1484 года. (Содержащиеся в летописях датировки и подробности тверской эпопеи весьма сбивчивы и противоречивы. Возможно, первый удар по Тверскому княжеству московские воеводы нанесли еще в конце 1483 — первой половине 1484 года.) Под 6993 годом (1 сентября 1484 — 31 августа 1485 года) Софийская II летопись сообщает: «Тое же зимы разверже мир князь великы (Иван Васильевич. — Н. Б.) с тферьским великим князем Михаилом Борисовичем о том, что женитися ему у короля и целова (крест. — Н. Б.) ему (королю. — Н. Б.), и посла князь великий сложи целование, и посла рать порубежную и повеле воевати; князь великий Михайло Борисович Тферьскый приела владыку (Вассиана. — Н. Б.) и доби ему челом на всей воли его: „не зватися ему братом, но молодший брат; а что назовет князь велики земль своими землями и Новоторжскыми, а те земли князю великому; а куда пойдет князь великий ратью, и ему (Михаилу Тверскому. — Н. Б.) с ним же ити заодин“» (18, 236).

Некоторые подробности тверской войны конца 1484 года отмечены Псковской 2-й летописью: «Тоя же зимы князь великий Иван Васильевич разгневася на князя тферского Михаила Борисовича, что начат дружбу держати с литовским королем Андреем (правильно — Казимиром. — Н. Б.) и съветы с ним творити о всем и испроси в короля за себе внуку; и того ради князь великий посла на него воеводы своя с множеством вой. И плениша всю землю их, и взяша 2 города и сожгоша; и тако владыка тферскыи с бояры добита чолом, и смиришася» (40, 66). Из этого сообщения следует, что действия московской рати не ограничились одними только приграничными районами, а нанесли большой ущерб всему княжеству.

Сохранился текст московско-тверского договора, заключенного при посредничестве владыки Вассиана, по-видимому, в декабре 1484 года. Этот замечательный документ представляет собой смесь плохо скрываемого московского высокомерия с традиционной для такого рода документов нравоучительной риторикой. Запрещая тверскому князю сколько-нибудь самостоятельную внешнюю политику, связывая его целым рядом практически невыполнимых обязательств, Иван снисходительно обещает: «А нам тобе добра хотети во всем, везде, где бы ни было» (6, 296).

Перед тем как перейти ко второму действию своего плана — сокрушительному военному удару по Твери, — Иван позаботился о том, чтобы привлечь на свою сторону местную знать. Можно было, конечно, перемолоть ее в мясорубке войны и репрессий. Но Государь рассуждал здраво: эти люди, многих из которых он знал по прежним совместным действиям против Новгорода и татар, могли пригодиться ему на московской службе. Бережливость во всем — один из главных принципов московского процветания.

Переход на службу к врагу, особенно в условиях войны, во все времена рассматривался как предательство. И для Новгорода в 70-е годы XV века, и для Твери в 80-е годы Москва была явным врагом, с которым велись боевые действия. Понимая это, Иван помогал колеблющимся преодолеть определенный нравственный барьер с помощью некоторых хитроумных ходов. Для новгородцев он разыграл внушительное действо на тему справедливого суда и восстановления своих законных древних прав на «отчину». Но для Твери этот сценарий был явно непригоден: кто мог поверить, будто московский князь имел над ней какие-то старинные права?