Читаем Иван Грозный и Девлет-Гирей полностью

Все эти новости были как нельзя более кстати. Оставлять большое войско на берегу на зиму теперь стало не нужно — с мелкими отрядами татарских хищников можно было справиться и без того, чтобы держать в пограничных крепостях множество детей боярских и их послужильцев. Иван и его советники решили распустить большую их часть по домам на отдых да на хозяйство, оставив на зиму на границе лишь необходимый минимум ратных людей с немногими воеводами. А тут еще прибыло из Крыма ханское посольство с купцами и отпущенными «на окуп» попавшими в плен под Судьбищами русскими детьми боярскими. В своей грамоте, переданной Ивану гонцом, Девлет-Гирей писал, что де «он всю безлепицу отставил, а царь бы и великий князь с ним помирился крепко и послов бы промеж собою добрых послати, которые бы могли промеж их любовь зделати, и было бы кому верити»^{125}.

Причины такого миролюбия хана стали ясны после того, как царем была прочитана грамота русского посла в Крыму Ф. Загряжского, который сообщал, что хан все лето просидел в своем улусу, ожидая нападения Ивана, и просил помощи у турецкого султана Сулеймана I, но ее так и не получил. Более того, Вишневецкий взял у него Ислам-Кермен, а черкасский князь Сибок «з братьею», что приезжал в Москву бить челом в русское подданство, отнял у Девлет-Гирея два городка на Кубани. И, если верить приехавшему в Москву «из Нагаи» царевичу Тохтамышу, брату незадачливого казанского «царя» Шах-Али, который много лет провел в Крыму, часть татарской аристократии, недовольная неудачными действиями Девлет-Гирея, даже хотела возвести на трон Тохтамыша, убив «царя». Хан раскрыл заговор и «уберегся», а Тохтамыш, спасая свою жизнь, бежал из Крыма, но все равно новость о разногласиях внутри крымской правящей элиты выглядела весьма многообещающей^{126}. Одним словом, нарисованная Загряжским и царевичем картина происходивших в Крыму событий была более чем примечательной!

Итак, кампания 1556 г. закончилась, и в Москве могли теперь подвести ее итоги. А итоги были, на первый взгляд, более чем удачные. Оказалось, что хан чрезвычайно болезненно относится даже к одной только угрозе нападения на его владения, не говоря уже о тех случаях, когда Крымский улус действительно подвергнется нападениям со стороны русских или их союзников. И в самом деле, действия немногочисленного разведывательного отряда Д. Ржевского (а у него было даже с присоединившимися каневскими козаками вряд ли больше 1 тыс. ратников) навели такой страх на Девлет-Гирея, что хан отменил поход на кавказских горцев за ясырем и поспешил вернуться домой, защищать свой улус. В итоге крымский «царь» так никуда и не стронулся с места, просидев в таврических степях все лето и осень в ожидании прихода главных сил Ивановой рати.

Страхи Девлет-Гирея не оправдались — Иван IV в 1556 г. в поход на Крым не пошел. Почему — это предмет отдельного разговора. Можно лишь предположить, что на отказ русского царя отправиться на хана повлиял целый ряд причин — здесь и отказ ногайского бия Исмаила поддержать Ивана (в Ногайской Орде разгорелась подлинная гражданская война между Исмаилом и детьми убитого им прежнего бия Юсуфа, так что «Смаилю-князю» было не до походов на «крымского», дай Бог самому сохранить власть и жизнь), и продолжавшаяся война со шведами, и политический кризис в Астрахани. Дело в том, что хан Дервиш-Али, посаженный на астраханский престол Иваном при поддержке Исмаила, попытался отложиться и завязал контакты с Юсуфовичами и Девлет-Гиреем. Хан, обрадованный возможностью насолить Ивану и его союзнику, послал на помощь астраханскому «царю» 700 своих всадников и 300 пехотинцев с пищалями и пушками под началом некоего Атман-Дувана^{127}. В итоге Ивану пришлось отправлять в Астрахань судовую рать, стрельцов и казаков, и изгонять изменившего Дервиш-Али. А тут еще закончилась долгая война между Сулейманом I, сюзереном Девлет-Гирея, и персидским шахом Тахмаспом, и кто мог с уверенностью предсказать поведение султана в случае, если Девлет-Гирей обратится к нему за помощью против «московского» и его союзников? Одним словом, даже если не брать в расчет трудности организации похода большого войска через не изведанное еще русскими Поле в Крым, поводов для отмены экспедиции хватало (если она вообще планировалась всерьез, а не была демонстрацией, призванной отвлечь внимание хана от готовящегося похода русской рати на ту же Астрахань).

Но, судя по всему, сама мысль о походе не только не была отложена в долгий ящик, напротив, она еще более окрепла. Оптимизм в Москве внушали как неожиданно благоприятные результаты разведывательного рейда Дьяка Ржевского и переход на сторону Ивана Дмитрия Вишневецкого вкупе с успешным разрешением астраханского кризиса, так и продолжавшиеся переговоры с бием Исмаилом и его мурзами о принесении ими шертной грамоте русскому государю и признания его, таким образом, своим сюзереном. Одним словом, стоило попытаться развить нежданный успех и добиться большего, чем просто принуждения Девлет-Гирея к отказу на время от набегов на Русскую землю.