Читаем Иван Федоров полностью

Острожский и сам видел, что печатник для роли управителя монастыря не годится.

Он освободил Федорова от обязанностей справцы и взял в свой замок.

Это было глубокой осенью 1576 года.

Тогда же Иван Федоров послал в далекий Заблудов с первой же оказией письмо Гриню. Он звал его для работы над будущей книгой. К письму были приложены деньги на дорогу.

***

Врач Мартин Сенник недоумевал и волновался. Зимой он писал в Дерманский монастырь своему талантливому другу Ивану Федорову о том, что получил предложение от ряда немецких купцов, ведущих торговлю книгами, договориться с известным и непревзойденным московским друкарем об издании сочинений Эразма Роттердамского. Через незнакомого посыльного Федоров ответил, что согласен взяться за этот труд и постарается к майской ярмарке в Кракове прибыть к Сеннику на встречу с будущими компаньонами. Согласился Федоров и поделить расходы по приглашению гостей и закупить у немцев на пятьсот злотых бумаги.

Сенник списался с купцами, и те 8 мая приехали в Краков. Федорова не было. Не поступали и деньги от него. Меж тем из вторых рук Мартин Сенник слышал, что Федоров еще перед пасхой отослал во Львов, в руки своих знакомых Власа Замочника и Сеньки-седельника какую-то сумму денег якобы для пересылки в Краков.

Решив, что кто-то хочет присвоить деньги, Мартин Сенник, который был вынужден один принимать немцев и вдобавок не хотел, чтобы расстроилось хорошее начинание, 14 мая спешно написал во Львов Власу Замочнику о дошедших до него слухах.

Мартин Сенник просил незамедлительно переправить ему в Краков шестьсот злотых.

Получив это письмо, Влас Замочник вытаращил глаза. Он и слыхом не слыхал ни о каких немцах, ни о каком Эразме, ни о каких шестистах злотых.

Влас кинулся к Ивану Бильдаге, от Бильдаги — к соседям Федорова. Сенька-седельник подтвердил, что Федоров давал ему пятьдесят злотых для пересылки в Краков, но не Сеннику, а бумажнику Лаврентию. Это была последняя часть друкарского долга. Сенька деньги не переслал еще, опасаясь появившихся в округе татар, но перешлет тотчас же.

— Да провались они, твои пятьдесят злотых! — вскипел потный Влас. Тут о шестистах речь идет! Не получал ты их?

— Ей-богу, не получал!

— И я не получал! Чего же он с меня требует?

— Ты друкарю напиши, — посоветовал Сенька. Но Влас был слишком возбужден.

— Нечего мне писать! — бушевал он. — Я не вор! Я в городской совет пойду, в суд!

Он и в самом деле заявил о письме Сенника в городском совете, а затем вызвал его во Львовский суд.

7 июня львовский городской суд слушал стороны.

Обескураженный тем, что он же предстает в качестве обвиняемого, Мартин Сенник ссылался на приход посыльного от Федорова, на слова поверенного Геллембергов, некоего Власа Герника о том, что Федоров пересылал деньги в Краков.

Влас Герник заявил, что о деньгах он слышал, по ничего Сеннику не сообщал и вообще дел с ним не имел.

Влас Замочник утверждал, что не знал Сенника вообще. То же самое сказал Сенька-седельник.

Документов у Мартина Сенника не имелось. Он прибег к последнему средству: потребовал, чтобы суд вызвал Ивана Федорова.

Заседание было прервано. Слушание дела отложили на педелю. Федорова вызвали во Львов.

***

— Что? Связался с чертями, а теперь сам не рад? — набросился на Федорова Сенька-седельник, едва печатник переступил его порог. — И нас срамишь!

— Да постой! Растолкуй, что тут творится!

— Тебе лучше знать! Это ты нечестивые книги ладил печатать со своим лекарем! Не зря тебя еретиком зовут! Нас уж не только в суд — к епископу таскали!

— Какие книги? Зачем к епископу?

— Условился ты с Сенником каких-то немцев печатать? Звали купцов немецких? Чего глаза таращишь?

Федорову было не до того, чтобы обращать внимание на грубости Сеньки. Он встревожился не на шутку.

— Никого я печатать не уславливался и никого не звал… Это Сенник наговаривает?

— Он… А ты не врешь? Как перед богом!

— Ах, собака краковская! Значит, он тебя замарать удумал!

— Да зачем ему?!

— Уж не бойся! Если марает, неспроста марает! Не без выгоды для себя! Ах, собака краковская!

Федор поднялся с лавки.

— Сенник в городе?

Собеседник насторожился:

— К чему спрашиваешь?

— Пойду к нему. Спрошу, чего хочет.

— Коли так, я в суде заявлю, что вы виделись, — предупредил Сенька. — Тебе, коли ты чист, вовсе не след к Мартину ходить. Смотри. Хуже сделаешь.

Они вместе отправились к Бильдаге. Бильдага поддержал Сеньку:

— Видеться с Мартином до суда негоже. Плохое подумать могут. Себе навредишь.

Оставшись наедине с Федоровым, Бильдага напрямик спросил:

— Были у тебя разговоры с Сенником насчет немецких книг?

— Были, — признался Федоров. — Но давно. И ни о чем не договаривались мы.