Читаем Иван Болотников (Часть 3) полностью

Однако не знал он, что дело не только в казачьей победе: счастливые глаза Агаты все чаще и чаще останавливались на Болотникове, казалось, не было и минуты, чтобы она не подумала о родниковском атамане. А тот будто и не замечал ее ласковых, пристальных взглядов.

"Дичится меня. А отчего?.. Ужель Федора стыдится? - раздумывала Агата.

Иван в курене показывался редко: все больше пропадал на крепостных стенах. Казаки, наблюдая за его ловкой, сноровистой работой, гутарили меж собой:

- Лихой казак Болотников. Дюже знатно галеры взорвал.

- Лихой и головой разумен. Струги-то он припрятать надоумил. Вот и сгодились.

- И душой не корыстен, на деньгу не падок. Все богатство на нем. Славный казак!

- Славный, не чета Богдану Васильеву. Тот и в сечу не кинется, и на деньгу лют. Хитер да лукав.

- Люб нам Болотников. Вот бы кого раздорским атаманом.

- А что? Возьмем и крикнем!..

Разговоры дошли до Васильева: всюду имел он глаза и уши.

"В силу входит Болотников, в большую силу, - раздумывал Богдан Васильев. - Ишь, как казаки о нем загутарили. А все та ночная вылазка... Уцелел, гультяй! Мекал, вместе с турками подорвется, а он живым вернулся да еще семь бочек пороха приволок. Ныне гоголем ходит, казаки за него хоть в пекло. Атаманом раздорским, вишь ли, помышляют крикнуть. И крикнут! Теперь тут вся голытьба собралась. Надо домовитых позвать да крепко погутарить".

Около двух месяцев станицы оставались в Раздорах, и вот наступил час, когда Богдан Васильев скинул перед воинством свою бобровую трухменку.

- Любо порадели, атаманы-молодцы! Не забудет вольный Дон вашей помощи. Крепость стала краше прежней. Не взять ее ни поганому ордынцу, ни турецкому янычару. Спасибо вам, казаки! - Васильев поклонился на все четыре стороны и продолжал. - Ноне большого набега ждать не придется, но ухо держи востро. Степняки и малым наскоком наделают беды. Быть всем настороже! Потому прошу всех станичных атаманов стоять на дозорах крепко и нести сторожевую службу так же ладно, как и допрежь несли. С богом, донцы!

Болотников протолкался к помосту, снял шапку; строгие глаза его остановились на Васильеве. Тот приметил, насторожился: что-то вывернет родниковский атаман?

- Выходит, по станицам разбежимся?

- По станицам, Болотников. Ты добро повоевал, - смягчил голос Васильев. - Станице твоей особый поклон. Знатные у тебя казаки!

- В Раздорах все лихо воевали, атаман. Каждому казаку надо земно поклониться.

- Любо, Болотников! - воскликнул круг.

Иван поднял руку, и на майдане стало тихо.

- Покумекать надо, братья-казаки. Стоит ли нам по степи разбредаться? Стоит ли нам под татарином стоять?

Васильев недовольно покачал головой.

- Худо гутаришь, Болотников. Нешто степь без дозоров оставим?

- Так на Дону не водится! - крикнул раздорский писарь Устин Неверков.

- Без дозоров не бывать Полю! - поддакнула старшина.

Болотников вновь поднял руку, укрощая майдан.

- Не о дозорах речь. Малые сторожи в степях оставим, а вот всему войску идти по станицам не с руки. Худое из нас воинство. Глянь, донцы, на кого мы похожи. Рваные, драные! Ни зипунов, ни порток, срам нечем прикрыть.

- Верно, Болотников! - дружно отозвалась повольница.

- Пообносились хуже некуда, батько! - обнажая из-под ветхого зипуна голый пуп, воскликнул Секира.

- А чем кормиться станем? - напирал на раздорского атамана Болотников. - Нет у нас ни хлеба, ни соли, ни вина. Святым духом сыт не будешь. А чем от поганого отбиваться? Ни свинца, ни пороху, ни ядер, На одну саблю положиться?

Круг поддержал:

- Дело, атаман!

- Не хотим голодом сидеть!

- Зипунов, хлеба и зелья!

Долго галдели, покуда Васильев трижды не стукнул булавой по перильцу.

- Ведаю ваши беды, атаманы-молодцы. Ведаю! О том я цареву посланнику Куракину гутарил. Обещал он высказать государю о нашей нужде. Великое мы дело содеяли - ордынца в Поле не пустили. Авось и пришлет Федор Иванович нам жалованье.

- Держался Авоська за Небоську, да оба в воду упали! - усмешливо бросил Болотников и, дерзкий, горячий, взбежал на помост. - Я вот что мыслю, донцы. Из "авоськи" мы не первый год кормимся. Довольно на царево жалованье уповать. Надо самим зипуны добыть. У бояр да купцов всего вдосталь. Тряхнем богатеев!

- Тряхнем, батько!

- Айда за зипунами!

То кричала донская голытьба, домовитые же молчали. Молча хмурил лоб и Богдан Васильев. В эти минуты он не знал, на что и решиться. Еще перед осадой он мыслил избавиться от бунташной голытьбы.