Читаем Юродивый полностью

Помню тот день, было это в гостях у людей мне знакомых, но не сказать, чтобы прямо близких. Я проснулся и осознал, что всё мокрое. Я так устал накануне вечером, что завалился в кровать в одежде. В результате и кровать и одежда были мокрыми. Я не знал, что делать. Ничего не оставалось, как признаться хозяевам дома и, потупив взгляд, смотреть в пол. Я был унижен, ведь подобное случалось со мной по моим меркам довольно давно, да к тому же, тогда это было дома, где все привыкли и не подавали виду. Хозяева оказались людьми чуткими. Они, не говоря лишних слов, выдали мне необходимую одежду и, пока я был в душе, сняли всё бельё с кровати, а матрас поставили на просушку. Затем меня позвали к завтраку.

Мы бежали – это я осознал уже позже. Мы – дети, бежали по инерции, мама же бежала от себя. Мама была больна, тяжело больна душевно и опустошена морально. Возможно, в тот момент мы – брат, я и сестра, были для мамы обузой, лишними. Взяла же нас она лишь потому, что мы оставались для неё частью себя, иначе говоря, она просто не хотела оставлять кусок своей плоти и души в месте, которое ненавидела всей душой.

Природа матери порой такова, что дети – неотъемлемая часть женщины, как пальцы, ноги, голова. Отцы потому и чаще покидают семьи, что в них нет подобного сознания. Они вольны разбрасываться своим семенем по сто раз на дню, и это лишь продукт их жизнедеятельности. Женщина же переживает этот процесс весьма болезненно, с периодичностью в месяц. И каждый раз это выделение сопровождается кровью и болями. Если бы мужчина каждый раз кончал с кровью, он бы давно переосмыслил процесс рукоблудия и явно сторонился бы любого воздействия на свой половой орган. Мужчины ведь так трепетно относятся к состоянию своего члена, впадают в панику, если с ним пойдёт что-то не так. Для мужчины фразы «импотенция», «рак яичек», «венерические заболевания» – как ножом по сердцу. Более того, мужчины часто перестают соображать, поддаются влечению и, ведомые желанием, совершают массу неверных поступков, а порой – роковых ошибок и преступлений. Член для мужчины – жизненно важный орган, зачастую основополагающий. Есть хренова туча тому подтверждений.

Наш побег не был спланирован и представлял собой весьма хаотичное зрелище. Мы сели на электричку и, переходя из вагона в вагон, зайцами доехали до какого-то городка, где, пересев на очередную электричку, мы вновь попробовали было проехать зайцами, но нас обнаружили и высадили на ближайшей от того городка станции. Мама примерно осознавала, где юг и как туда доехать, но, не имея при себе ни денег, ни документов, скорее действовала машинально, не придавая значения своему положению.

Мы переночевали где-то на станции. Помню, я и сестра на станции нашли стационарный телефон и названивали 02, смеялись в трубку и, сообщив, что где-то произошло убийство или разгорелся пожар, бросали её и убегали, визжа и крича от восторга.

Мамы при этом рядом не было, да и вообще в памяти сохранились лишь те моменты, где мамы либо нет, либо она лишь боком повёрнута ко мне. Воспоминай о том, как она выглядела в те времена, её глаза, выражение лица, мимика – ничего этого не сохранилось в мой голове. Лицо той мамы, с которой я порой встречаюсь сейчас – старое, тусклое, удручённое – это лицо совсем другого человека. Будто та мама и эта – два разных существа…

В детстве мама всегда где-то пропадала, мы часто оставались одни. В семье не было отца, и маме приходилось делать всё самой. И зарабатывать, и готовить и растить нас. Она часто меняла рабочие места, потому ли, что не могла усидеть в одном коллективе, или же от элементарной лени, а может быть, и от душевной болезни. Я не берусь судить, но знаю, что порой она не могла встать на работу, часами лежала в постели, и в конце концов оставалась с нами. Я безумно радовался, когда такое происходило, ведь когда есть мама, на душе спокойно, и старший брат не бьёт, и не страшно, что кто-то придёт и убьёт тебя.

Мы жили в двухэтажном ветхом разваливающемся доме, и когда мамы не было с нами, я очень боялся, что кто-то придёт и убьёт нас. Иногда мама по возвращении домой с очередной работы, рассказывала, как украла деньги у кого-то из кошелька, и теперь нам есть, что покушать. Я радовался маминому приходу каждый раз и потому, что она приносила что-то сладкое. Мы часто голодали, мне даже кажется, что в детстве чувство голода не покидало меня окончательно ни разу.

Как-то раз по осени мама собрала все гнилые яблоки в огороде, и сделала какое-то блюдо, точно помню, что было очень вкусно. В другой раз мама отправилась на работу в какой-то другой город и оставила нас на несколько дней одних. Уходя, в тот момент я ещё спал, она сообщила брату, что на кухне лежит пакет, наполненный разными хлебами, и что мы должны есть понемногу этого хлеба несколько дней, пока она не вернётся с другой едой.