Читаем Юрьев день (СИ) полностью

— Так ты решил познакомиться… поближе? — намекающе, с акцентом и игрой глазами на последнем слове, спросила она. — А не боишься? — и потянула рукой кончик банного полотенца. Тот кончик, который был заткнут и держал на её груди всю конструкцию.

Движение это, в сочетании с голосом и взглядом… да — дамочка весьма опытна в соблазнении. Знает, что привлекательна. Знает, как действует на мужчин. И я — не исключение. На меня она тоже действовала. А ещё и понимание, что та, с груди которой вот-вот начнёт соскальзывать полотенце, на самом деле, без всяких игр, всерьёз, в совершенно любой момент может попытаться меня убить, хотя бы и вот прямо сейчас… добавляло острого перчика в ситуацию и отношение к ней.

И будь я, реально, моложе, соответствуй своему внешнему виду, то ещё не факт, что не повёлся бы.

А так…

— А не слишком ли быстро? — уточнил я, не без труда отрывая взгляд от её пальцев, тянущих полотенце и перемещая его к её лицу. И, наверное, очень зря — её взгляд, её лицо, её чуть прикушенная белоснежными зубками нижняя губа… действовали мощнее, чем какое-то там полотенце.

Не просто так женщины постоянно требуют от мужчин: «Смотри в глаза! Не пялься на грудь!». Знают чертовки, что именно их главное оружие. На сиськи так-то мужикам смотреть безопаснее. Там лишь эстетическое удовольствие, тогда как глаза — это уже контакт и призыв к действию. У меня даже в ушах слегка зашумело от того, насколько мощный эффект был от её взгляда и этой прикушенной губы.

А ещё и полотенце-таки начало соскальзывать…

— А чего тянуть-то? — улыбнулась обольстительница, оставшаяся полностью обнажённой, если не считать полотенца на волосах.

— Хотелось бы сначала поговорить, — ответил ей я, так и не встав с кресла. Не двинувшись и не потеряв самообладания… хм? Какое интересное слово: «самообладание» — «обладание собой». Владение собой. Владение собой самому, а не передача этого права кому-то другому. Тому, кто вывел из равновесия и лишил… самообладания.

— О чем же? — продолжила улыбаться она и сделала шаг в мою сторону, оставив полотенце валяться на ковре. Тело её было… не то, чтобы совершенно, идеал — принципиально недостижим, но к этому очень близко: здоровая чистая кожа без растяжек и шрамов, без прыщей, синяков и ссадин; отсутствие лишнего жира, приятные формы и изгибы, упругие, но не слишком рельефные мышцы пресса, бедра, икры, руки; наливные груди с небольшими ореолами вокруг сосков… В голове шумело сильнее.

— Да есть пара вопросов, которые хотелось бы выяснить «на берегу», — ответил я и поднял руки, которыми помассировал виски.

— И, что же за вопросы? — произнесла она, делая ещё шаг. А ещё снова закусила губу. Только сильнее. Я же как раз поднял взгляд от столь замечательных, являющихся прямо произведением искусства окружностей к лицу и глазам девушки, что, правда, стоило достаточно серьёзных усилий. Всё ж, женская грудь на мужчин действует гипнотически — это заложено в нас где-то на уровне рефлексов. Поднял взгляд и смог заметить, что… её лицо напряжено. А по виску медленно сползает капелька не воды, а пота. Шум в голове и не думал стихать.

— Что я вам такого сделал, Мария Дмитриевна, что вы хотите меня убить? — задал я свой вопрос, глядя ей прямо в глаза.

— Убить? — остановилась она и недоуменно округлила глаза. А шум в моей голове почему-то отступил. Наверное, настроение ушло? Это ведь не только у женщин бывает, когда после какой-нибудь мысли или фразы, всё возбуждение уходит и секса уже не хочется. Хотя, когда я был помоложе, сцены с подобным явлением в фильмах меня удивляли. Теперь же, да — я знаю, что мужчине может и не хотеться секса. Даже с самой красивой девушкой. Например, если он… жить хочет. — Ты серьёзно? — скептически подняла одну бровь она. — Я, тебя?

— Именно. Вы, меня, — кивнул я. — Что я вам такого сделал? Где умудрился перебежать дорогу?

— Подожди, ты серьёзно? — теперь уже взлетела вверх и вторая бровь, и уже безо всякого скепсиса. Я кивнул. — Да с чего тебе такое вообще пришло в голову, вернулась она к лежащему на ковре полотенцу, подняла его и отнесла в соседнюю комнату, где повесила на верёвку, протянутую под потолком сушиться. Своей наготы она не стеснялась совершенно. И не тяготилась ей.

Хотя, с чего бы ей её тяготиться, в её-то возрасте и при такой великолепной форме?

— Совершенно серьёзно, Мария Дмитриевна, — подтвердил я. — Расскажете?

— То есть, ты, вот так, один, лично и без оружия пришёл в дом к человеку, который, по твоему мнению, всерьёз хочет тебя убить? — говорила она, открывая верхний ящик комода, доставая оттуда белое кружевное бельё и быстро его на себя надевая. — Без подстраховки? Ты дурак? Или сумасшедший?

— Пожалуй, второй вариант ближе к истине, — чуть подумав, ответил я. А девушка уже переместилась к шкафу, открыла его, достала джинсы, футболку, скинула с головы полотенце, вытерла им волосы, надела на себя извлечённую одежду, подошла к зеркалу, взяв по пути расчёску и принялась расчёсывать всё ещё влажные волосы, которые достигали ей середины лопаток. — Так вы мне ответите?

— С чего бы мне это делать?