Читаем Юность императора полностью

Впрочем, дело было, как начинал догадываться Буонапарте, не только в Паоли. Старый вождь стал заложником своего окружения, большинство которого представляли патриоты старого закала. И тот же Перальди с компанией скорее умер бы, чем допустил бы его до сколько-нибудь важного поста в правительстве. Да что там он! Сам Паоли страдал от нападок «паолистов», тянувших его в прошлое.

Другое дело его верный сподвижник Андреа Поццо ди Борго. Вот уж кто удивил, тот удивил! И дело было даже не в том, что он так быстро позабыл все свои клятвы и в свой последний приезд в Аяччо даже не соизволил зайти к нему. Близость к Паоли накладывало свой отпечаток.

Буонапарте не понимал другого: как мог этот умный и образованный человек не видеть такой простой вещи, что Паоли со всем своим авторитетом и властью остался в прошлом и что вся его выгода есть только сиюминутная выгода…

Больше всех возвращению блудного поручика была рада Луиза, которая покрыла его такими страстными поцелуями, слово он вернулся с войны.

В первую после долгой разлуки со своим возлюбленным ночь она превзошла себя, и утомленный любовными играми Наполеоне проснулся позднее обычного.

Взглянув на лежавшую рядом женщину, он усмехнулся. На Корсике он ни разу не вспомнил об этой сумасбродке, а она не только не забыла своего «маленького поручика», но и с великим нетерпением ожидала его.

Ему казалось это странным. Он не мог одаривать Луизу подарками, ни даже ухаживать за нею так, как это умели делать куда более опытные в подобных делах мужчины, а она все больше привязывалась к нему.

Но вот дрогнули длинные ресницы, Луиза открыла глаза и, встретившись с ним взглядом, нежно проворковала:

— Доброе утро!

Вспомнив ночные неистовства своей подруги, подпоручик улыбнулся.

— Выспалась?

— Да, — томно потянулась Луиза, и, притянув его к себе, впилась в его губы таким жгучим поцелуем, словно и не было ночи любви.

Целый час длилось их любовное пиршество, и молодой офицер в какой уже раз удивился тому, откуда эта женщина брала силы.

— Сегодня де Ланс дает ужин, — многозначительно взглянула на него Луиза, когда они сели завтракать.

— Я не приду…

— Почему? — удивленно воскликнула Луиза.

— Хочу поработать…

— Вот как? — обиженно надула губы женщина. — И тебе совершенно все равно, — повысила она голос, — что я буду целый вечер скучать?

— Что-что, — улыбнулся Наполеоне, который успел познать нрав своей веселой подруги, — а скука тебе не грозит! Там будет много офицеров, и целый вечер будут звучать твои любимые вальсы!

— И тебя не волнует, что я буду танцевать с другими мужчинами? — с еще большей обидой воскликнула Луиза.

— А почему это меня должно волновать? — пожал плечами Буонапарте.

Луиза прикусила губу. Как и всякой влюбленной женщине, ей хотелось только одного: чтобы ее любовник постоянно был рядом, и она совершенно не понимала его равнодушия.

— Если ты не придешь, — вконец обиделась она, — между нами все кончено!

Поручик вздохнул. Ему порядком надоело каждый раз объяснять одно и то же, и он с решительным видом встал со стула.

— Кончено, так кончено! — без всякого выражения произнес он и, холодно кивнув опешевшей любовнице, направился к двери. Но едва он взялся за ручку, как Луиза кинулась к нему и обняла его за плечи.

— Не уходи, Наполи! — со слезами в голосе воскликнула молодая женщина, обнимая Наполеоне. — Мне так скучно без тебя!

Наполеоне поморщился: повторялась много раз виденная и ставшая от этого еще более пошлой сцена.

— Извини, Луиза, — мягко освободился он от ее рук, — но у меня действительно дела…

— Опять эти проклятые дела! — взвизгнула Луиза. — Неужели ты не понимаешь, что такое любовь?

— Почему не понимаю? — удивленно взглянул на нее Наполоене. — Понимаю!

— И что же это? — уставилась на него во все глаза Луиза.

— Самое недостойное нормального человека чувство! — улыбнулся тот.

Ожидавшая услышать все, что угодно, но только не это, Луиза вздрогнула.

— Ты шутишь? — уже скорее с испугом, нежели с удивлением воскликнула она.

— Отнюдь, — покачал головой Буонапарте. — Я действительно считаю любовь гибельной для человека. Она приносит людям куда больше вреда, нежели пользы, и я был бы счастлив, если бы какая-нибудь добрая фея раз и навсегда освободила бы нас от нее…

Он еще долго продолжал в том же духе, и по-настоящему испуганная непонятыми ей, а оттого еще больше оскорбительными для нее, речами Луиза в каком-то оцепенении смотрела на бесстрастно изрекавшего страшные истины любовника.

— И для меня, — закончил он свой убийственный монолог, — любовь не имеет никакого смысла! Да и разве может она дать настоящее счастье? Нет и еще тысячу раз нет! Только великое достойно устремления души, и только ради этого великого стоит жить!

— Ну и убирайся к своему великому! — вскричала окончательно выведенная из себя ужасными признаниями молодого офицера Луиза. — Ко мне больше не приходи!

Ей было настолько не себе, что она боялась встретиться глазами со своим возлюбленным, продолжаввшим хранить удивительное для столь необыкновенного объяснения спокойствие.