Читаем Юность императора полностью

— Но у нас нет другого выхода! — отрезал Карто. — Еще немного и тулонские мятежники превратятся в непобедимого врага, да и план в Париже одобрили! И, насколько мне известно, генерал Арсон…

— Генерал Арсон находится слишком далеко от Тулона, — впервые заговорил тоже начинавший сомневаться в успехе Робеспьер, — чтобы правильно судить о настоящем положении вещей! К тому же мы послали ему единственный план, что было, как я теперь вижу, нашей большой ошибкой…

— Тогда мне больше нечего сказать, гражданин комиссар, — пробурчал Карто. — Другого плана у меня есть, и я очень сомневаюсь, чтобы кто-нибудь смог бы предложить его вам! А если у вас все есть желание слушать и дальше этого капитана, то прошу вас подумать о той огромной ответственности, какую вы возьмете на себя, отвергнув уже принятый план и подвергая республику смертельной опасности!

Он хотел еще что-то сказать, но только махнул в отчаянии рукой.

Гаспарен перевел взгляд на Наполеоне.

— У тебя есть свой план взятия Тулона?

В комнате установилась напряженная тишина.

Десятки глаз были устремлены на начальника артиллерии, и никто не замечал ни его худобы, ни оливкового цвета его лица, ни даже до сих пор оставлявшего желать много лучшего произношения.

Каким-то высшим чувством все угадывали, что именно этот человек знает нечто такое, что неизвестно никому из них.

И Буонапарте оправдал их надежды.

— Да, — без малейшей позы кивнул он, — есть…

Не терпевший самоуверенности в других Карто громко фыркнул, не выдержав наглости этого мальчишки. Не обращая на генерала никакого внимания, Буонапарте подошел к огромной карте и ткнул указкой в форт Эгиллет.

— Здесь Тулон! — с краткостью гения заявил он.

Следивший за ним с обреченностью затравленного зверя Карто нервно захохотал.

— Похоже, — произнес он, обращаясь сразу ко всем, — наш веселый капитан Пушка окончательно сошел с ума! Что у тебя было по географии, капитан?

Однако никто не поддержал Карто, большинство офицеров знали толк в военном деле и теперь с интересом ждали дальнейших объяснений.

— Вся сила Тулона, — продолжал начальник артиллерии, по-прежнему не обращая ни малейшего внимания на Карто, — в союзном флоте, который стоит у входа в город. Именно флот снабжает город войсками, провиантом и беоприпасами, и если мы отрежем его от города, то рано или поздно Тулон падет сам собой! Что для этого нужно? Только одно: захватить полуостров, с которого можно контролировать тулонскую бухту, где находится английская эскадра, выставить на нем мощные батареи и, основательно потрепав английские корабли, заставить их сняться с рейда. И мысы Эгилетт и Балагье как нельзя лучше подходят для таких позиций. Но сначала надо взять мощный форт Мюльграв, или «Малый Гибралтар», который прикрывает Эгиллет и Балагье и стоявшие на рейде суда. Для этого необоходимо установить на высоте Ла-Сейн несколько батарей, начать обстрел «Малого Гибралтара» и завладеть расположенным на западном берегу полуострова Ле-Кер фортом Эгиллет и забросать гавань и город горящими бомбами! Но теперь это будет сделать намного труднее, нежели месяц назад, когда эта высота была в наших руках. О чем, — Буонапарте небрежно кивнул в сторону Карто, — я в свое время докладывал командующему армией… Конечно, это только набросок, — закончил свое он свое выступление, — но если он будет принят за основу, детали можно обсудить при подготовке операции. И еще раз прошу понять, что нам надо блокировать Тулон с моря так же, как с суши. Тогда крепость падет сама собой, ибо противнику выгоднее сжечь склды, разрушить арсенал, взорвать док и, забрав 31 французский военный корабль, очистить город, чем запереть в нем 15-тысячный гарнизон, обрекая его, рано или поздно, на капитуляцию. А чтобы добиться почетной капитуляции, этот гарнизон будет вынужден сдать эскадру, арсенал, склады и все укрепления в полной сохранности. Но сразу хочу предупредить: для успеха понадобятся пушки и искусные канониры…

Гаспарен слегка качнул головой.

Он быстро и по достоинству оценил план Буонапарте, и ему было совершенно непонятно, как такая простая вещь не пришла никому в голову из штабных работников.

— А я вам говорю, — послышался хриплый от волнения голос Карто, — что это авантюра! И я не могу принять такой план!

— Если мой план авантюра, — пожал плечами Буонапарте, — то, как же тогда назвать то, что мы пока так и не создали необходимый для штурма осадный парк?

— Это твое дело! — буркнул Карто, сверля начальника артиллерии свирепым взором и забывая о том, сколько раз тот просил его дать ему необходимые полномочия.

— Брось, генерал! — резко перебил его Робеспьер. — Ты командующий армией и отвечаешь за все! А если это не так, — уже с нескрываемой угрозой закончил он, — то можно взглянуть на твое нежелание укреплять осадный парк под несколько иным углом зрения!

Тон, каким были поизнесены эти слова, не оставлял никаких сомнений в том, что в случае необходимости так оно и будет. Карто поежился так, словно почувствовал на своей шее прикосновение гильотины.