Читаем Юность императора полностью

Буонапарте уже бывал в Ницце, и тогда она неприятно поразила его неимоверным количеством проституток и игорных домов, и ничего хорошего от нового свидания с этим пустым и легкомысленным городом он не ждал. Но стоило ему только покинуть забитый разноцветными фелюками порт, как он ощутил совершенно не свойственное веселому и беззаботному городу напряженние.

На улицах было полно возбужденных горожан, и из их разговоров Наполеоне узнал о казни маркиза де Перона и его племянника. В жестокой драке за недавно обретенную власть Робеспьер не останавливался ни перед чем.

Впрочем, чему удивляться! Жирондисты перенесли всю борьбу в провинции, и теперь вся южная Франция полыхала в огне восстаний. Лион, Марсель, Бордо, Нант, Тулуза и десятки других городов заявили о своем нежелании подчиняться якобинцам.

В июне восстали недовольные набором в армию крестьяне Вандеи и соседних с нею областей, и якобинцы с великой готовностью подняли брошенную им перчатку.

В Марселе с мятежниками «разбиралась» особая армия, в Вандее «адские колонны» в считанные дни перебили более ста тысяч мятежников и две тысячи «врагов отечества» было утоплено в Луаре возле Нанта. Десятки тысяч человек без суда и следствия были казнены в Париже по приказу Комитета общественного спасения. Ну а после того как Шарлотта Корде убила Марата, а роялисты в Лионе расправились с другим «другом народа» Шалье, якобинцы усилили террор, и в стране началась гражданская война.

Штаб полка находился в большом старинном особняке напротив церкви Сен Франсуа де Поль рядом с центральной площадью, где должна была состояться казнь.

Буонапарте слышал о придуманном врачом Гийотеном ужасном приспособлении для обезглавливания осужденных на смерть, и вот теперь ему предоставилась возможность впервые увидеть эту страшную машину в действии.

На казнь известного аристократа собрался весь город, и рев огромной толпы напоминал шум прибоя. Как и в Париже, осужденных на казнь везли в телеге, и стоило только ей появиться на площади, как на ней воцарилась тяжелая тишина.

С помощью молодого человека с падавшими ему на плечи густыми черными кудрями маркиз слез с повозки. Толпа изумленно ахнула. Неужели этот низкорослый человечек в измазанном кровью камзоле и бледным лицом и был той самой грозой революции, чьим именем пугали детей? Да ему куда более пристало ухаживать за розами, нежели воевать!

Однако это было именно так. В не большом и не очень сильном теле маркиза Эжена де Перона жил несгибаемый и злой дух, и венцом его кровавой деятельности стал расстрел целой деревни только за то, что ее жители посмели оказать помощь раненному республиканцу. За маркизом долго охотились, и вот теперь пришла пора и ему заплатить по счету…

Буонапарте с интересом смотрел на Перона. Да, видимо, не зря ходили легенды об удивительной выдержке и хладнокровии маркиза. Даже в этот страшный час он держался так, словно находился не у подножия эшафота, а у себя в имении на званом обеде. На его бледном от потерянной крови лице не было ни страха, ни раскаянья, оно было спокойно и надменно.

Все в той же мертвой тишине де Перон медленно поднялся на эшафот и, подняв голову, долго смотрел в высокое синее небо, словно старался угадать тот самый путь, по которому через несколько минут должна была полететь его отделенная от тела душа. Затем осенил себя крестом и лег на порыжевшую от крови скамью.

Блеснул на солнце нож гильотины, голова маркиза скатилась в корзину, и в следущее мгновение палач поднял ее за измазанные кровью седые волосы под восторженные крики толпы. А на эшафот уже всходил с гордо поднятой головой тот самый молодой человек с ниспадавшими на плечи волосами…

Буонапарте не стал дожидаться продолжения и, бесцеремонно расталкивая зевак, пошел прочь. Он уже давно не обманывался на свой счет и вынужден был признать, что куда больше симпатизировал де Перону, нежели всей этой орущей и свистящей вокруг него сволочи. Ничего, кроме холодного презрения к мясникам и бакалейщикам, он не чувствовал. Да, он воевал с аристократами, и все же де Перон был ему куда ближе оборванных республиканцев, ни один из которых не был способен встретить смерть с таким достоинством и спокойствием, с каким ее встретил только что убиенный ими маркиз…

Начальник артиллерийского парка полковник Дюжар, рослый плотный мужчина лет сорока, с хриплым голосом записного гуляки, встретил своего нового подчиненного приветливо.

— Наслышан, наслышан о твоих приключениях, капитан! — прогрохотал он, словно клещами сжимая руку Буонапарте своей поросшей густым рыжим волосом ручищей. — Ты молодец! И не горюй, — с силой ударил он своего нового подчиненного по плечу, — мы вернем тебе твою Корсику! Дай только срок! А предателя Паоли повесим на рее английского фрегата, или пустим под гильотину как этого маркизишку!

Неожиданно полковник захохотал так, словно и на самом деле сказал очень смешную вещь. Капитан даже не улыбнулся, и Дюжар резко оборвал смех.

— Ты что, — подозрительно взглянул он на него, — думаешь иначе?