Читаем Юность императора полностью

Конечно, эту фразу он произнес бессознательно, но именно она как нельзя лучше отражала то, что он на самом деле думал о восставшем народе. Принимая и приветствуя революцию, Буонапарте от всей души презирал тех, кто был ее основной силой! И будь на месте Бурьенна тот же Луа, его наверняка покоробило бы подобное высказывание.

Однако будущий секретарь императора никогда не задавался подобными вопросами, и приятели двинулись за громыхавшим по пыльным мостовым батальоном, к которому то и дело присоединялись вооруженные пиками мужчины и женщины. Впрочем, батальон был вооружен не только пиками и железными палками, но и двумя пушками, так, на всякий случай…

Процессия выглядела весьма живописно. Развевающиеся на поднятых пиках трехцветные ленты, окованные железом палки и всевозможные эмблемы, среди которых особенно выделялись две: пронзенное стрелой бычье сердце с надписью «Сердце аристократа» и растянутые на палках черные панталонав, на которых было написано «Трепещите тираны, вот санкюлоты!»

На набережной Сен-Бернар демонстрацию встретили муниципальные советники в трехцветных шарфах и попытались уговорить людей разойтись. С ними даже не стали разговаривать и попросту смяли. И чем ближе огромная демонстрация подходила к королевскому двору, тем напряженее всматривался Наполеоне в близлежащие улицы, надеясь увидеть там вызванные королем войска. Но так ничего и не увидел.

— Да как же можно быть таким беспечным? — недоуменно взглянул он на Бурьенна. — Ни войск, ни жандармов!

— Видимо, Его Величество чувствует себя в полной безопасности! — улыбнулся тот.

Буонапарте покачал головой. Судя по тому, что он слышал, у парижан не было и тени почтения к Его Величеству, и эта пока еще мирная демонстрация в любой момент могла перерасти в вооруженное восстание.

Огромная толпа беспрепятственно проникла в сад Тюильри и посадила во дворе капуцинов дерево Свободы. Теперь всех интересовал только один вопрос: предстанет ли перед своим народом король.

Его Величество не появился, и тогда тысячи людей заполнили внутренние дворы и сам дворец.

Придворные едва успели спрятать Марию-Антуаннету в одной из отдаленных зал, а вот королю избежать встречи с своими вышедшими из повиновения поданными не удалось. Завидев в своей комнате простолюдинов, он с несказанным изумлением воскликнул:

— Как вы сюда попали?

— Через лестницу, — насмешливо глядя на Людовика, ответил один из главных организаторов демонстрации мясник Лежандр.

— И чего же вы хотите? — с трудом сдерживая гнев, пронзительно воскликнул король.

— Отмены вето и создания патриотического министерства! — последовал быстрый и четкий ответ.

По холеному лицу Людовика прокатилась гримаса брезгливости. Что там говорить, дожил! Чернь приказывает королю в его же собственном кабинете! Ничего не скажешь, распустил!

— Как вы смеете являться ко мне с подобными требованиями? — дал волю своему гневу король и повернулся к начальнику стражи. — Вышвырните их на улицу!

Однако тот даже не успел отдать приказ своим гренадерам, поскольку его спустили вниз по лестнице. И вот тут-то, к великому негодованию Наполеоне, началось самое отвратительное.

Оставшись один, король сменил гнев на милость и, явно заискивая перед пришельцами, принялся объяснять, что его не правильно поняли, и он всегда готов обсуждать со своими дорогими поданными любые вопросы.

— Изложите мне ваши просьбы, — закончил он свою сбивчивую речь, — и я посмотрю, что можно будет сделать!

— Ты нас не понял, Людовик! — усмехнулся Лежандр, обнажив крупные как у лошади и желтые от курения зубы. — Мы не просим, а требуем создания способного защитить Францию патриотического правительства и отмены вето на декреты о преследовании неприсягнувших священников и формирование лагеря федератов! Готов ли ты выполнить наши требования?

Людовик вздрогнул, словно от пощечины. Впервые в жизни с ним осмеливались говорить в таком унизительном тоне. И кто? Какой-то грязный мужик! Но выхода у него не было, он был один в окружении полупьяного и готового на все сброда, и его в любую минту могли убить.

— Конечно, готов! — после непродолжительной паузы кивнул Людовик. — И уже завтра я отдам сответствующие распоряжения в Собрании!

— Ладно, — качнул своей тяжелой головой Лежандр, — посмотрим! А пока, — улыбнулся он, — примерь как вот это!

С дьявольской усмешкой он протянул королю красный фригийский колпак, и, содрогаясь от омерзения, Людовик послушно нацепил на себя противный ему символ равенства.

Но на этом его унижения не кончились, какой-то полупьяный патриот протянул ему бутылку с вином и предложил выпить за здоровье нации. После того как Людовик испил вина, Лежандр потянул его за рукав камзола к окну.

— А теперь, — усмехнулся он, — покажись во всем своем великолепии народу!

Король послушно подошел к окну и, высунувшись из него, приветственно помахал рукой колыхавшемуся внизу человеческому морю, и оно ответило ему восторженным ревом.