Читаем Юность полностью

- Вторая-то у меня профессия - охотник, на Урале это у нас как должно. Так вот за нее. Снайпером я сейчас. А к вам вот по какой нужде.

- Слушаю, Александр Сергеевич.

- Охота мне в газету заметку пропустить. Да вот рукой нонче плохо ворочаю.

Говорит и держится Пушкин свободно, просто, от всей его фигуры веет спокойствием, добродушием. Слушаем мы его, невольно улыбаясь, хотя ничего смешного он и не говорит.

- О чем же вы хотите написать?

- Про одного нашего солдата. Орел парень!

- Хорошо, Александр Сергеевич. Прохоров, помогите товарищу.

Пушкин подсаживается ко мне, тихонько шепчет:

- А закурить тут можно?

- Конечно. - Я беру бумагу, ручку, жду, пока солдат закурит. Говорите, Александр Сергеевич.

Пушкин снимает шапку, минуту молчит, собираясь с мыслями, лицо у него становится сосредоточенным.

- Пиши, стал быть, так: "Крепко бьет фашистских подлюков рядовой Анисим Захаров. Самый что ни на есть герой - богатырь он! Пять дней назад, когда наша рота брала деревню Маловку..."

Покуривая, неторопливо, словно заново переживая то, о чем он рассказывает, Пушкин диктует. Если убрать некоторые "негазетные" слова, чуть поправить, - получится толковая корреспонденция. Кончив диктовать, Александр Сергеевич просит прочесть заметку вслух и, внимательно выслушав, удовлетворенно говорит:

- Все верно. Теперь подпиши, а я заверю.

Александр Сергеевич встает, снова поражая неожиданным своим ростом, надевает шапку, вытягивается.

- Разрешите идти, товарищ старший батальонный комиссар?

- Что, уже все готово? - подходит Пресс к солдату.

- Они вот помогли, написали.

- Ну, добро, добро. Вы нам пишите, Александр Сергеевич. Военкором нашим будьте.

- В начальство пошел! - весело щурится Пушкин и тут же сгоняет улыбку. - Это можно, когда во как надо человека в газете осветить! Потому заслужил!

- Правильно. Через неделю будем ждать от вас новой заметки.

- Пришлю. О минометчиках надо будет - боевой народ!

- Вот, вот. очень хорошо! Ну, счастливо, Александр Сергеевич!

- Спасибочко и вам тоже!

Александр Сергеевич с чувством пожимает руку Пресса, обходит поочередно всех нас и уходит. Редактор берет у меня заметку Пушкина, на ходу правит се, передает Метникову.

- В номер, секретарь.

- В этот некуда, Михаил Аркадьевич. Сверстано.

- Что-нибудь снимите! - Пресс проходит по избе, останавливается, очень мягко говорит: - И помните, для кого делается газета, почему она называется солдатская.

С этого дня и начали появляться в нашей газете заметки, подписанные зпаменитой фамилией - А. Пушкин.

9

Весна так и застигает нас в этой маленькой деревушке.

Жмурясь от яркого солнца, я выхожу на крыльцо, с сожалением смотрю на только что отмытые кирзовые сапоги. Автобусы стоят в проулке, вплотную к дому. Но чтобы подойти к ним, обязательно приходится лезть в жирную, загустевшую на солнце грязь. Э, ладно!

На ступеньках автобуса сидят шофер Леша и Нюра.

Девушка вскакивает.

- Набор, товарищ лейтенант?

- Набор. Абрамов здесь?

- Тут. Верстает.

Пол внутри наборного цеха покрыт жидкой грязцой.

Утром его старательно скоблят, а к обеду под ногами снова хлюпает черное болотце. Того и гляди поскользнешься.

- Как дела, Иван Кузьмич?

Метранпаж не спеша поднимает голову.

- Как всегда.

Разговаривать он не любит. Очень сдержанный, хмуроватый, но в сущности хороший человек. И что для нас самое важное - превосходный работник. Мы с ним нередко ссоримся, чаще всего короткие стычки бывают у него с Метниковым. Получив вычитанные гранки, Иван Кузьмич внимательно просматривает их, отправляется в редакцию. Он очень неумело козыряет, подходит к Метникову.

- А это надо?

Метников хмыкает.

- Сокращено - значит, надо.

- А в оригинале - нельзя?

- Слушайте, Абрамов, газета остается газетой. Утром это было надо, сейчас - нет!

- Вот это утром надо? - метранпаж не торопясь читает вычеркнутый абзац. - "С огромным подъемом встретили..."

- Ну, ладно, ладно, Иван Кузьмич, - пытается мирно замять дело Метников. - Не вошло бы иначе.

- Перед набором нужно прикинуть.

Ответственный секретарь начинает раздражаться.

- Вы же знаете, в каких условиях мы работаем! Чего вы от меня хотите?

- Меньше сокращений, - спокойно отвечает Иван Кузьмич. - Ручной набор. Рассыплем, тогда что делать?

- Ну-ка, покажите, - вмешивается Пресс.

Метранпаж подает злополучную гранку.

Редактор почти всегда держит его сторону. Да он и прав; сокращения у нас в гранках велики.

- Правильно, товарищ Абрамов. Учтем.

Высокий, прямой, с неподвижным каменным лицом, обтянутым сухой желтой кожей, Иван Кузьмич старательно подносит руку к шапке, уходит.

Два дня после этого мы с Метниковым тщательно подсчитываем строки, стараемся обходиться без сокращений. Но в спешке неизбежны просчеты, и вот смотришь, Иван Кузьмич снова укоризненно спрашивает:

- А это надо?..