Читаем Юнкер Нильс из Эки полностью

Не оттого ли, что в облике этого юноши столько величия и поистине королевского благородства? Нелегко, ох, как нелегко — поднять руку на короля! Но юноша сам протягивает им руки.

— Что ж, вяжите меня, ведите в Замок Тирана! Думаю, мой кузен просто жаждет меня увидеть!

Ладно уж, так тому и быть! Но если то, что они сейчас делают, незаконно и постыдно, то пусть этот стыд и позор ляжет на герцога! Пошлите к нему гонца с известием, что его сородич схвачен, и пускай палач держит наготове свой топор! Вот уже два часа, как этот топор дожидается короля, пока тот плутает по лесу, пытаясь спасти себе жизнь. И вот — глядите-ка! — пленника под конвоем везут обратно. Он сидит в седле, такой стройный и хрупкий! Его руки связаны верёвками за спиной, его взгляд так спокоен и лоб так чист!..

А в лесу так прекрасно! Он слушает пение птиц и жужжание шмелей — ах, он никогда больше этого не услышит! Он смотрит, как сверкает роса на лесной траве и на цветах, как играют на солнце лёгкие волны залива, — ах, он никогда больше этого не увидит! Потому что уже опускается со скрежетом и скрипом подъёмный мост, уже отворяются тяжёлые дубовые ворота и пленный всадник въезжает в Замок Тирана.

…Только вот куда подевался герцог? Отчего он не встречает возлюбленного своего кузена? Ах, вот оно что! Он болен. Он лежит на постели за тяжёлым пологом. Когда король убежал, герцог до того разозлился, что гнилая кровь его слишком сильно ударила ему в голову, и с герцогом приключился один из его припадков. Однако весть о поимке короля он воспринял с радостью, и с радостью приказал палачу быть наготове, а Высшему Государственному Совету — собраться во дворе замка. И вот сейчас его безмерно огорчает только одно — что сам он так болен и слаб и потому вынужден лежать в постели в такую минуту, когда он готовится кровью вписать своё имя на страницы истории.

Ах, он так долго ждал этой минуты, а она что-то слишком затягивается, ведь узник имеет законное право исповедаться священнику и с ним передать миру своё последнее прости. Да-а, видно, много тяжких грехов лежит у пленника на сердце! Исповедь длится так долго, а песок в песочных часах сыплется так медленно! Во дворе замка становится совсем тихо. О, как терзает герцога это ожидание! Но так всегда бывает с тем, кто творит злодеяние, он не знает в жизни мира и покоя.

Наконец во дворе раздаются звуки труб и барабанов. Герцог понимает, что настало время казни. И хотя его трясёт в ознобе, он с трудом поднимается и встаёт у окна. Он желает в последний раз поглядеть на своего кузена, короля Магнуса.

Он видит двор своего замка, залитый лучами солнца, и толстобрюхих членов Совета в роскошных одеяниях. Он видит своих наемников с длинными копьями, окруживших со всех сторон четырёхугольный помост, крытый красным сукном. А на помосте он видит какого-то юношу — да это же его сородич, король Магнус! Взгляните на эти золотые волосы, ореолом света обрамляющие лицо, — как они сверкают на солнце! Взгляните на эту чёрную повязку, сокрывшую его взор, и на эти руки, связанные за спиной! О, как тебе будет сейчас страшно умирать во цвете лет, дорогой мой кузен, король Магнус!

Но нет, он ничуть не боится умирать во цвете лет, этот юноша в красном одеянии! В его сердце нет страха, он счастлив отдать жизнь ради спасения своего короля!

Во дворе замка на дубе громко кукует кукушка, а гулкие барабаны молчат.

Да поможет тебе Бог, юнкер Нильс!.. И да возрадуешься ты на небесах!

Но лишь только пленник пал под ударом палача, далеко в лесу раздались трубные звуки боевого рога. Сначала одного, потом другого, третьего… И вот уже грозный устрашающий гул несётся над сушей и над морем, эхом отдаётся в горах. Слышите неистовый стук копыт? Слышите дикое ржание лошадей? Слышите бряцание мечей и лязг копий? То мчатся верхом королевские рыцари! Их доспехи сверкают на солнце, пышные султаны на их шлемах колышутся под нежно-зелёными кронами деревьев! Кажется, что по лесу катится огромная морская волна. Ну, герцог, ну, мерзкий интриган, готовься к битве и моли небо ниспослать прощение за все свои грехи!

Герцог взирает на рыцарей короля, и ужас объемлет его душу, но смех его страшно слышать.

— О, доблестные рыцари, вы пришли слишком поздно! Короля Магнуса больше нет! Поворачивайте своих лошадей и скачите домой! Теперь я — король этой страны!

Но едва отзвучал его смех и умолкли последние слова, как перед ним предстало страшное видение, от которого вся кровь в жилах герцога заледенела. Святые угодники! Кто это скачет во главе войска на молочно-белом жеребце? Чьи это волосы ореолом света обрамляют лицо? Чьи глаза смотрят так печально?

Неужели король и впрямь сошёл с небес на землю? Или это привидение?

Нет, герцог, нет, мерзкий интриган! Тот, на кого ты смотришь, — живой король Магнус, твой сородич!

Вострепещи от ужаса, чёрная как ночь душа, и моли небо ниспослать тебе прощение за все твои грехи!