Читаем Юлька полностью

— Поехали на твоей, — подскакивая к Мерседесу, прокричал Вяземский, а то у меня руки трясутся.

Сев за руль, Казанцев втопил педаль газа в пол и машина рванула с места.

Они неслись по городу, как сумасшедшие, рискуя попасть в аварию. Влетев во двор Смолкиных, Кирилл затормозил так, что завизжали тормоза. Друзья выбежали из машины и подбежали к подъезду. Григорий набрал номер квартиры Юли.

Смолкины пили чай, когда раздался звонок домофона. Ефим встал и, подойдя к двери взял трубку.

— Кто там?

— Ефим Наумович, откройте, это Вяземский. Мне нужно поговорить с Юлей.

Смолкин колебался.

— Юля спит.

— Тогда, с вами. Откройте, пожалуйста.

— Хорошо, поднимайтесь, — старик открыл дверь, отбрасывая сомнения.

Через несколько минут вошли Григорий и Кирилл.

— Только тихо, пожалуйста. — попросил Ефим мужчин, — Юля спит.

— Проходите в кухню, — сказала Людмила Александровна, здороваясь.

Молодые люди прошли в кухню и сели за кухонный стол.

— Чай, кофе? — предложила пожилая женщина.

— Почему вы не сообщили мне, что ваша внучка беременна? — вместо ответа спросил Вяземский. — Глаза его, недобро блестели. — Или, вы считаете, что я не достоин чести, быть отцом вашего правнука?!

— Гриша, спокойно! — предупреждающе сказал Кирилл.

— Григорий Петрович, успокойтесь, — мягко попросила Людмила Александровна.

— Юля сказала, что покончит с собой, если мы вам расскажем, — глядя в стол, тихо произнес Смолкин, — вот мы и молчали.

Вяземский помолчал.

— Где она? — спросил он, минуту спустя.

— У себя в комнате.

Григорий встал.

— Григорий Петрович, пожалуйста…

— Только, не мешайте мне. Вон, лучше Кирилла чаем напоите.

Он вышел.

* * *

Вяземский стоял у дивана и смотрел на спящую Юльку.

Лицо её, слегка округлилось, но, по прежнему оставалось прекрасным. Маленькая грудь, налилась и стала больше. Девушка лежала на боку и легкий плед укрывал её округлившийся, упругий живот. Григорий наклонился и, легонько провел рукой по её животу. Там, в мягкой, уютной темноте, защищенный от всего мира, жил его ребенок.

Юля открыла глаза. Перед ней стоял Вяземский.

Она отодвинулась в угол дивана, натянув плед до самой шеи.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Юля.

— Пришел спросить у тебя, почему ты скрыла, что беременна? — стараясь быть спокойным ответил Григорий.

— Это, не твой ребенок!

— Неужели?! Ты хочешь, чтобы я уверовал в непорочное зачатие?

— Это не твое дело!

— Ошибаешься, дорогая моя! Это — мое дело!

Глаза Юли наполнились слезами и нижняя губа задрожала. Он, еле сдержался, чтобы не схватить её в свои объятия, успокоить и извиниться, за свое бессердечное поведение.

Он требовал ответа, и знал, что не уйдет отсюда, пока не добьётся своего!

— Юля! — произнес он, и в его голосе, зазвучало предупреждение. — Для подтверждения отцовства, существуют тесты. Не заставляй меня, это делать…

Её брови упрямо нахмурились.

Ты… ты — предатель! Я не хочу тебя знать, и не хочу видеть тебя! Уходи отсюда! Ты спал со мной только для того… как это Казанова сказал — сексотерапия?! Ты, никогда не любил меня! Да, это твой ребенок, но отца у него нет! И, не будет! Я не хочу, чтобы ты женился на мне, только потому, что я — беременна! — глотая слезы, в изнеможении прошептала она. По её щеке прокатилась одинокая слеза.

Григорий присел на корточки возле дивана, и заглянул ей в глаза:

— Юль, ну, почему ты такая упрямая? — тихо спросил он. — Почему ты решила, что я тебя предал? Господи, да ты даже, подслушивать, толком, не умеешь… моя глупенькая, маленькая девочка. Я никогда не предавал тебя! Я любил и люблю тебя! Только тебя! Если бы ты имела, хоть каплю терпения, и дослушала тогда до конца наш разговор с Кириллом… Я хотел сказать ему, что хочу, чтобы ты стала моей женой! Но, ты все поняла по-своему, и даже не дала мне ни одного шанса, все объяснить! Если бы ты знала, что я пережил за последние месяцы… Без тебя, моя жизнь, превратилась в ад! Без тебя, я не живу, я просто существую. Пойми, ты самое дорогое, что есть у меня! Я готов все положить к твоим ногам! Я душу дьяволу отдам, если это поможет вернуть тебя! Ты же, всегда мне верила. Что изменилось? Пойми, глупышка, если бы я не любил тебя так сильно, я никогда бы не пошел на это! Да, и не получилось бы у меня ничего! Научить любить можно, только, если любишь сам…

— Это правда, то, что ты сейчас сказал? — спросила Юля недоверчиво. — Из глаз её потоком лились слезы. — Ты, правда, любишь меня?

— Ну, конечно, солнышко моё! Я люблю тебя больше всего на свете! Ты моя! — он протянул к ней руки. — Иди ко мне!

Юлька перебралась к нему и упала в его объятия.

Он целовал её заплаканное личико, такое родное, такое близкое и шептал:

— Ты моя, только моя, любимая, я так соскучился по тебе. Прости меня! Я дурак! Прости!

Девушка доверчиво прижималась к нему, все ещё не веря, что он здесь, рядом. Её любимый, её Гриша…

Его теплая рука скользнула под её халатик.

— Гриша…

— Я хочу прикоснуться к нему. Это чудо! У меня будет ребенок! Он уже шевелится?

— Да.

— Ну, и как?

— Словно бабочки летают, вокруг моего живота.

— Ты очень красивая, вот такая, — хрипло проговорил он.