Читаем Иудаизм полностью

Исполнителем поставленной временем задачи стал Иосиф Ка­ро (1488-1575). Он задался целью проверить кодексы Маймони­да и Иакова бен Ашера по первоисточникам. Этому он посвятил 20 лет жизни, найдя в Талмуде обоснование практически для всех законодательных положений, принятых Маймонидом. Но особое внимание он уделил кодексу «Арба Турим». Здесь Каро не огра­ничивается указанием первоисточников, а приводит также мне­ния ученых последующих поколений. После проверки всех цитат, он завершил свое сочинение, назвав его «Дом Иосифа». Этот труд представляет собой своего рода энциклопедию талмудического права со всеми дополнениями и объяснениями, накопившимися за тысячу лет раввинской деятельности. «Дом Иосифа» получил­ся настолько огромным, что не мог иметь практического значе­ния для повседневной жизни. Тогда Каро составил конспект сво­его труда, содержащий только результаты различных дискуссий по той или иной проблеме. Сочинение получило наименование «Шулхан Арух» (евр. — «Накрытый стол»), и его структура по­вторяет структуру «Арба Турим». Этот кодекс отвечал потребно­стям времени, что обеспечило его широкое распространение.

Польско-Литовское государство — центр позднесредневекового раввинистического иудаизма

После XV в. центр еврейской жизни перемещается в Восточную Европу, прежде всего в Польско-Литовское государство (Речь Посполитая), включавшее в себя территории современных Бело­руссии, Украины и западные области России. Именно там к XVI в. средневековый ашкеназский раввинизм сложился как закончен­ная система. В специфических условиях средневековой католи­ческой Польши еврейское население выполняло роль торгово-ре­месленного сословия, находящегося под личным покровительством короля и высшей аристократии страны. Разумеется, покровитель­ство оказывалось не безвозмездным и далеко не всегда было по­стоянным. С другой стороны, католическое духовенство тради­ционно негативно относилось к иудаизму, и именно в его среде возникло обвинение евреев в ритуальных убийствах, нашедшее отклик у нарождавшегося местного городского сословия.

К XVI в. число иудеев в Польском королевстве достигло чет­верти миллиона. В такой ситуации иудейские общины стали не только религиозными, но и социально-политическими автоном­ными объединениями. Всеми делами общины руководил особый совет — кагал. Там, где еврейское население было малочисленным, его делами ведал ближайший кагал более крупной общины. В ве­дении кагала были все стороны жизни рядовых членов общины. Его верхушка руководила сбором государственных податей, рас­пределяла все виды повинностей, ведала кладбищами, синагогами, школами, регистрировала акты гражданского состояния, оформ­ляла купчие на движимое и недвижимое имущество, торговые сделки, вела судебные разбирательства между членами общины. Последними занимались раввины и даяны (судьи религиозного суда), руководствуясь положениями Торы и Талмуда. В сомни­тельных случаях предусматривались обращения к вышестояще­му раввинскому суду. В более сложных ситуациях — при конфлик­тах между кагалами — устраивались даже специальные съезды рав­винов и старшин. Обычно это происходило во время проведения больших торговых ярмарок. Позднее такие съезды стали регуляр­ными, и они способствовали образованию высшего органа еврей­ского самоуправления в стране — Ваада (совета).

Нигде в Европе в XVI и XVII вв. так тщательно не изучали Талмуд, как в Польше. При этом особое внимание уделялось ук­реплению религиозного воспитания народа, прежде всего юноше­ства. Это считалось важнейшей задачей раввина. Обычно он зани­мал должность рош-ешивы — главы талмудической высшей шко­лы в городе — и одновременно следил на начальными школами — хедерами. В больших общинах раввинами были выдающиеся зна­токи еврейской религиозной литературы. Все учебные заведения содержались за счет общин. Учащихся из бедных семей содержали и кормили более зажиточные граждане. Мальчики с самого ран­него детства изучали в основном Тору и Талмуд, для девочек об­учение не считалось обязательным. Тем не менее многие женщи­ны, как и практически все мужчины, были образованны в религи­озном смысле и могли читать священные тексты на еврейском и арамейском языках, хотя разговорным был идиш. Однако в от­личие от сефардского еврейства ашкеназы утратили традиции свет­ской и философской учености.