Читаем Иуда Искариот полностью

 - За что прощения? За плохую «работу»? - грубо пошутил Александр, но смутившись, пожалел о сказанном о брате Ларисы и добавил. – Я думаю, есть женщины, а есть сучки похотливые, которые сами не знают, что хотят, - попытался смягчить нелепую шутку Александр.

 - Нет, Александр Сергеевич, любая, даже самая падшая женщина считает, что она знает, чего она хочет. Но, наверное, желания опережают действительность. И смена любовника – это не похоть, а желание доказать, что она чего-то стоит, это желание доказать становится навязчивым и теряет контроль. Вы плохо изучали психологию, Александр Сергеевич.

 - Мы университетов не заканчивали, Лариса Сергеевна, с психологией туговато. А кому она хочет доказать?

 - Да хотя бы самой себе. Все, Андреев, мы приехали.

 Александр остановился у подъезда, поцеловал жену:

 - Может проводить?

 - Нет, не стоит. Вон еще молодежь у подъезда. Меня все знают, к тому же я, товарищ капитан, вооружена, - Лариса достала из сумочки миниатюрный газовый баллончик.

 - Все, пока, до завтра. Завтра только природа.

 Лариса скрылась в подъезде. Александр постоял, дождался, когда она поднялась на третий этаж. Засветилось кухонное окно. Александр плавно тронулся.

 - Второй, второй, вы где? Грабеж на Жукова, 31, - раздался голос дежурного по рации.

 - Вас понял, первый, - ответил Александр. – Выезжаю на Жукова, 31.

 *   *   *

 Лариса проснулась от телефонного звонка. Муж еще не пришел с дежурства. На сегодня они запланировали поездку в родную деревню мужа  Яблочное в соседнем районе в сорока километрах от облцентра.

 - Алло, Лариса Сергеевна, доброе утро. Надеюсь, я Вас не разбудил? - звонил адвокат Митин Федор Федорович.

 Они познакомились, когда Лариса Воробьева училась в университете, и будущие юристы проходили практику в прокуратуре, адвокатуре и следственных отделах.

 Федор Федорович шестнадцатилетним пареньком убежал на фронт. Два года воевал, награжден боевыми орденами и медалями. В марте 45-го при форсировании Одера осколком мины ему оторвало кисть на левой руке. После госпиталей Митин поступил учиться в юридический. Закончил с отличием. Следователь из Митина не получился: слишком близко он воспринимал всю человеческую боль и в преступниках видел, прежде всего, людей, хотя следователь должен видеть только мотивы, улики и факты преступления. Митин ушел работать адвокатом, где работает уже больше тридцати лет. Больших высот добрый, бескорыстный Федор Федорович не достиг, но, пожалуй, все и в суде, и в прокуратуре, да и среди коллег Митина – адвокатов были уверены в одном: щепетильнее, дотошнее его в подходе к порученному делу, неважно, тяжкое преступление или простая бытовая кража, не подходит никто. Все судьи, даже сам Меркулов, всегда прислушивались к мнению и оценкам фактов, которые высказывал Митин.

 - Я Вас не разбудил? Мне, старику, не спится. Я вечером хотел позвонить, но решил сам обмозговать и Вас не беспокоить.

 - Нет, нет, Федор Федорович, я уже поднялась, - соврала Лариса Сергеевна. – Мы с мужем сегодня едем в деревню, к его родителям. Я встала пораньше. Вы звоните мне по делу Новикова?

 - Да, Ларисочка. Других Вы мне не поручали. Надеюсь, еще поручите, пока меня не выгнали на пенсию?

 - Что Вы, Федор Федорович, мы еще не одно дело будем вместе вести. Я догадываюсь, Вы вчера вывели на откровенный разговор Новикова? Приезжайте ко мне домой, я жду.

 Лариса Сергеевна, получив в производство дело Новикова, почему-то сразу не поверила признанию самого подозреваемого: «Был пьян, подрались». Она знала воинов-афганцев, их негласное братство, проверенное войной и смертью. И просто взять и убить человека, сослуживца. Как-то не связывалось это. И Лариса Сергеевна попросила Митина быть адвокатом у Новикова. По закону дела по 102 статье должны рассматриваться в суде только с адвокатом, хотя сам Новиков от услуг адвоката Волкова отказался в категорической форме уже после первой их беседы. Андреева женским чутьем предполагала, что Новиков увидит в старом фронтовике родственную, близкую душу и расскажет ему то, что не смогли узнать, да и, наверное, не очень стремились, следователи прокуратуры.

 - Провел я, Лариса Сергеевна, почти весь день вчера в СИЗО. Три раза разговаривал с Владимиром Матвеевичем. Я буду его так называть, а не обвиняемый, как следует в таких случаях, - начал Митин едва переступив порог квартиры Андреевых.

 - Пожалуйста, Федор Федорович, называйте. Я знаю, Вы сначала видите человека, а потом уже рассматриваете его с позиции совершенного преступления.