Это первый альбом певицы, записанный после пятилетнего перерыва. И, возможно, последний. Поскольку та, кого когда-то называли «девочка-скандал», грозилась завязать с альбомами и выпускать исключительно синглы. Мол, ветерану пора на покой…

Обстоятельства выхода нового CD довольно загадочны. Мастер-копию не перевозили в бронированном автомобиле (а когда-то случалось и такое), но дату релиза Земфира бесконечно сдвигала, дразня и томя фанатов обещаниями. Даже название диска тщательно скрывалось... И наконец последний пиар-аккорд: треки альбома были выложены в Интернете за день до официального релиза. Скачать его на некоторых сайтах можно за 40 рублей. Тираж нынешнего альбома засекречен, можно судить только по прошлому («Спасибо»), который вышел тиражом 200 000 экземпляров по России и 50 000 — в странах бывшего СССР.

Что касается содержания нового альбома, то оно, безусловно, вызовет немало споров. В целом это еще один шаг в сторону, заданную альбомом «Вендетта», элементарным по мелодике и аранжировкам. Похоже, Земфира окончательно решилась «впасть, как в ересь, в неслыханную простоту». Стилистически альбом довольно эклектичен. Здесь присутствует и истерика постпанка («Без шансов»), и какой-то кухонный трип-хоп (заглавная «Жить в твоей голове»), и смешение всего на свете в рамках одной композиции. Инструментальное сопровождение соответствует общему замыслу. На первом плане помимо небрежного вокала — аскетичная гитара, но пропущенная через дисторшн или еще каким-нибудь образом мутировавшая. Вокруг нее томные наплывы клавиш. Но иногда синтезатор, наоборот, выставлен в режим игрушечного пианино. Ритм нарочито монотонный, его поддерживает вроде бы живой ударник (или это только кажется?). Стучит он скромно, в рамках школы Ринго Старра. А местами кажется, будто его заставляют имитировать старенькую драммашинку.

На предыдущем альбоме «Спасибо» в одной из песен была фраза: «Они ели друг друга, спали друг с другом». Теперь такое ощущение, что «они» друг друга доели. Почти все новые песни — это трагические истории превращения бодрых любовников в потрепанных сожителей-врагов. Всюду жажда любви, но любовь на деле оказывается разрушительной манией или тягостной зависимостью. Об этом и заглавная «Жить в твоей голове», и примелькавшаяся еще до релиза «Без шансов», и обреченная на хитовое бытие «Кофевино» — последняя вполне может подкупить музыкальными аллюзиями поклонников групп «Кино» и «Технология».

На довольно мрачном общем фоне только «Чайка» и «Гора» сохраняют отголоски душевной бескомпромиссности и безыскусности, характерные для ранней Земфиры. «Чайка» — самая мелодичная вещь на альбоме. Лирическая героиня лишь после смерти обретает свет и свободу и понимает, сколь призрачны были страсти.

Тема смерти в сущности в альбоме главная. Если раньше ее можно было принять за подростковую позу и рок-н-ролльное клише, то теперь из уст 36-летней и заметно уставшей Земфиры это звучит пугающе серьезно. Может быть, такого рода эволюции способствовала творческая дружба с Ренатой Литвиновой, к фильму которой («Последняя сказка Риты») Земфира написала музыку. А может, дело в том, что Земфира в последние годы пережила немало потерь. Например, смерть брата, утонувшего во время подводной охоты. Похоже, именно ему посвящена песня «Река», трагичная и нежная одновременно.

Но если всего этого не знать, можно сказать просто: лирическая героиня состарилась, но не повзрослела. Возможно, именно в этом заключается главная беда нового потерянного поколения, выросшего в бардаке 90-х и цинизме нулевых.

Трэш с тоской / Искусство и культура / Художественный дневник / Театр

Трэш с тоской

/ Искусство и культура/ Художественный дневник/ Театр

«Идеальный муж. Комедия» по мотивам Оскара Уайльда — на сцене МХТ им. Чехова

Слухи, опережавшие премьеру спектакля Константина Богомолова в МХТ, напомнили о тех временах, когда спектакля ждали, как общественного события. В надежде там, в темноте зрительного зала, вместе с другими пережить минуты сладостной свободы, а уже в финале, в свете сияющих люстр, аплодисментами выразить солидарность. Словами-то было нельзя. Потом, когда заговорили прямым текстом, как-то само собой получилось, что и потребность в подобном единении постепенно отпала. Да и вообще время, на короткое мгновение 90-х объединившее людей, вскоре стало их разъединять. По разным параметрам, в том числе и по театральным пристрастиям. Чем очевиднее становилось возвращение былого, которое, как выяснилось, и не уходило никуда, тем явственнее пробуждалось желание вновь почувствовать рядом «своих», как-то аукнуться друг с другом. Помимо шествий и митингов театр для этого самое подходящее место. И дело вовсе не в лозунгах и публицистических гражданских порывах (они ведь и на митингах нынче не проходят), а в общем ощущении воздуха времени.