— Еще когда на нас первый раз посягали, мы с Евгением Колобовым, худруком «Новой оперы», светлая ему память, разработали концепцию арт-сада, который бы мог стать уникальным культурным местом в эпоху повального бескультурья. Мы все продумали с учетом исторического прошлого. Нашу идею даже московское правительство рассматривало, но всех волновали только деньги. И Женя мне тогда сказал: «Если хочешь, чтобы мы получили по пуле в лоб, то давай продолжать. Ты пойми, вся Россия разделена, расчерчена на квадратики, и они пронумерованы. У нас есть наши здания, и все. Сидим тихо и не рыпаемся». Когда наше здание признали аварийным и предложили временно выселиться, я понял, что уходить мне отсюда ни под каким видом нельзя. Провел консультации и получил однозначный ответ: все превратят в руины и мы никогда обратно не вернемся. Каким образом я за три дня до запуска тяжелой техники остановил работы, и сейчас никто не понимает... Но нынче мы все равно скитальцы, спасибо, «фоменки» приютили. Функционирует Малая сцена, и мы за это время на свой страх и риск еще одну построили там, где был ресторан «Парижская жизнь». Но семь спектаклей из репертуара не играем. Никаких ремонтных работ на Большой сцене пока не ведется. И я не уверен, что нужно торопить события. Не лучше ли, как говорил один из персонажей Салтыкова-Щедрина, годить...

В ближайшее время «выселение» предстоит «Современнику», Театру на Малой Бронной и «маяковцам». Не будем гадать, с какими трудностями им предстоит столкнуться. Очевидно только, что кипучая, хотя и необходимая деятельность по обновлению театральных фасадов не должна стать ширмой для нового передела собственности под видом реформирования устаревшей театральной системы.

Да, спору нет, театральное хозяйство обветшало: подвалы затапливает, крыши текут, стены трескаются, фасады облезли, техническое оснащение устарело. Но все, что можно решить энтузиазмом и деньгами, так или иначе решается. Воля есть, деньги находятся. Если бы еще и пресловутые тендеры отменить, в чем уверены и театральные работники, и чиновники, то, глядишь, и сэкономили бы. Однако это лишь видимая часть айсберга нерешенных театральных проблем. Меняется ли что-нибудь за освеженными театральными фасадами? Печальный (пока во всяком случае) опыт ермоловского театра настроение скептиков лишь усугубляет. Оптимисты связывают надежды с Гоголь-центром, открывшимся на прошлой неделе. Так сложилось, что на них теперь отчасти легла ответственность за темпы не назревшей, а перезревшей реформы. В который раз приходится поминать того самого знаменитого водопроводчика: систему действительно надо менять. Ее не отремонтируешь.

Сцена вторая / Искусство и культура / Культура

Сцена вторая

/  Искусство и культура/ Культура

Затянувшийся спектакль с выбором облика Мариинки-2 окончен. Разочарованию публики нет предела

Фасады здания новой сцены Мариинского театра предстали перед взорами публики. За прошедшие десять лет эта стройка стала в Петербурге притчей во языцех. Любой масштабный строительно-реставрационный прожект городских чиновников тут же получал обидное название «еще одна Мариинка». Гигантский котлован под фундамент на месте снесенных исторических зданий называли Мариинской впадиной. Сегодня открытые взорам фасады театра вызвали бурную реакцию общественности. При этом практически все сходятся во мнении: здание похоже на что угодно — на торговый мегамолл, на обком партии, на Дом культуры, но вовсе не на один из славнейших театров планеты.

«Я не могу вас туда пустить, мне для этого придется строительные работы останавливать! — Наталья Бабаджанян, пресс-секретарь Северо-Западной дирекции по строительству, реконструкции и реставрации (СЗД), категорически отказывалась пустить в новый театр фотографа «Итогов». — А если ему плита на голову упадет? Кто будет отвечать?»

На вопрос — какая плита, если руководство уже отрапортовало о завершении работ на 90 процентов? — госпожа Бабаджанян ненадолго задумалась, но тут же нашлась: «Ну не плита, а отвертка может упасть. Все равно нельзя снимать».

На всем протяжении этой стройки века руководство СЗД старательно дозировало информацию о происходящем на стройплощадке. Теперь понятно почему: слишком разительно отличие пусть спорных, но ярких проектов Мариинки и безликого их воплощения.

Долгая дорога к сцене

История появления второй сцены Мариинского театра началась больше полутора десятков лет назад. Еще в 1997 году Валерий Гергиев обратился к первому президенту России Борису Ельцину с просьбой о строительстве еще одного здания для своего театра. И получил принципиальное добро.