Читаем Итоги № 48 (2013) полностью

— Было предложено несколько вариантов. Сначала предполагалось, что Гайдар станет просто экономическим советником Ельцина. Был вариант, при котором Полторанин становился министром-координатором, а мы — председателями каких-то комитетов. Естественно, мы от этого отказались.

В общем, через некоторое время Бурбулис пошел со списком правительства к Ельцину, и тот утвердил его.

Сначала мы создали монстра — Министерство экономики и финансов. Гайдар стал министром, а я его первым замом. Эта конструкция себя не оправдала, поскольку объединяла под одной крышей два абсолютно разных ведомства. В итоге в феврале 92-го их разделили, и я стал министром экономики. Минфин занялся подготовкой бюджета, нашей задачей было сделать прогноз для подсчета его основных финансовых параметров. Вдобавок я занимался поиском способов максимального сокращения всевозможных госпрограмм, чтобы мы могли как-то свести концы с концами.

— Основное урезание пришлось на армию?

— С армией получилась интересная история. Положение усугублялось еще и тем, что содержание почти всей бывшей Советской армии, формально являвшейся Объединенными вооруженными силами СНГ, легло на российский бюджет. Стали работать над оборонным заказом. Первое, что обнаружилось: сократить вроде как ничего нельзя. Мы же не можем урезать норму питания, норму обмундирования. Казармы надо отапливать, освещать. Единственное, на что можно было пойти для сокращения текущих расходов, — сокращать саму армию. Ельцин с этим согласился. Масштабному сокращению подвергся оборонный заказ. Мы старались хоть как-то сохранить финансирование НИОКР. В частности, осталась нетронутой программа ракетного комплекса «Тополь-М», который сейчас является основой сил ядерного сдерживания.

В ряде случаев мы были вынуждены заказывать несколько экземпляров вооружений просто для того, чтобы сохранить технологии. Помню, как на «Омсктрансмаше» серийных танков вообще заказано не было после того, как выяснилось, что у них там полтайги заставлено никому не нужной продукцией. Но мы им заказали два экземпляра перспективного танка «Черный орел».

— Наверняка генералы на вас имели зуб...

— То, что приходилось делать, было возможно только в революционное время. Тронуть ВПК — такого ни один генсек себе не позволял! Когда мы все подсчитали, выяснилось, что на закупки вооружений в новом году можно потратить 5 миллиардов рублей в тех ценах. При этом военные пришли ко мне с предложением выделить 60 миллиардов, но оговорились, что готовы ужаться до 45. Я помню это совещание в Госплане, мрачная была обстановка, которая усугублялась жуткими сталинскими интерьерами — мебель, лампы. Мы сидели за огромным столом для совещаний, я был во главе, а напротив сидели многозвездочные генералы, человек двадцать. Они мне — 45, я им — 5. В итоге все закончилось через 10 минут, поскольку быстро договориться при таком разбросе цифр мы не могли в принципе. Генералы пошли жаловаться на меня президенту, но в итоге Ельцин поддержал нас. Сошлись, кажется, на сумме 7,5—8 миллиардов.

— Что тогда шло в бюджет в виде доходов?

— Одно из наших главных достижений — введение НДС. В условиях высокой инфляции прямые налоги не работали. Прибыль ведь появляется в будущем по итогам налогового периода. Пока предприятия ее получат, деньги уже успевают обесцениться. А косвенные налоги вроде НДС растут пропорционально инфляции.

— И какой дефицит получался?

— Когда мы пришли, 33—35 процентов ВВП. Тогда бюджет делался поквартально, поскольку нельзя было прогнозировать дальше из-за инфляции. Сначала мы смогли урезать дефицит до 20 процентов, потом до 12 процентов с каждым кварталом.

— Одна из главных страшилок того времени — угроза голода в крупных городах. Миф?

— Мягко говоря, изобилия не было уже к моменту нашего прихода, в стране ощущался острейший дефицит продуктов первой необходимости. Помню, как в ближайшем к дому гастрономе я мог купить в день назначения в правительство только банку аджики... На мой взгляд, реальная проблема голода могла возникнуть в крупных городах. Провинция из централизованных ресурсов не кормилась. Она жила с приусадебных участков, колхозного рынка, работала местная кооперация.

Все крупные города были на централизованном снабжении, а оно пребывало в состоянии полного коллапса. Дело не в отсутствии зерна, хотя невозможность его импортировать резко сокращала ресурсы именно для снабжения крупных городов, а также животноводства. Крестьяне отказывались сдавать зерно по тем ценам, которые им предлагались. Тогда и возникли все эти авантюры с чеками «Урожай-90»... Было даже выдвинуто наивное предложение платить им иностранной валютой. Вот только ее совсем не было. На какой-то момент валютные резервы самого правительства составляли 25 миллионов долларов. При этом после путча иностранные кредиты были нам закрыты.