Читаем Итоги № 46 (2013) полностью

— Даже в статусе официально-филармонического коллектива «Арсенал» был наполовину под запретом. Нам не разрешались записи на «Мелодии», концерты в Москве, теле- и радиотрансляции. Тем не менее на гастролях в Риге в 1977 году мы умудрились тайком записаться на местном отделении «Мелодии». Эта запись легла на полку до лучших времен. И вот эти времена наступили. В стране началась подготовка к Олимпиаде-80, а значит, иностранным гостям надо было что-то показывать, кроме развесистой клюквы. Нам разрешили играть в Театре эстрады, а заодно и выпустили первый альбом «Арсенала», достав с полки запись 1977 года. Постепенно отношения с «Мелодией» наладились, поскольку издавать альбомы «Арсенала» оказалось выгодным.

— У вас были друзья в официальных музыкальных кругах?

— Несмотря на разницу в семь лет, я был в дружеских отношениях с Юрием Сергеевичем Саульским — замечательным человеком, который помог мне в жизни по-крупному несколько раз. В 1976 году он организовал прослушивание «Арсенала» в комиссии при Минкультуры, чтобы сделать ансамбль официальным, филармоническим. Если бы не Саульский, мы бы так и сидели в глухом подполье. Потом, будучи руководителем джазовой секции Союза московских композиторов, он умудрился принять меня в члены союза. И это притом что у меня не имелось высшего музыкального образования. Кроме того, для первого издания книги «Советский джаз» Юрий Саульский написал статью обо мне и «Арсенале». Нередко он шутя называл себя главным «козловедом».

— Вы ведь дружили и с Василием Аксеновым?

— Дружил, и наша дружба растянулась на многие десятилетия. В некоторых своих произведениях он выбрал меня в качестве прототипа непродажного джазмена. В романе «Золотая наша Железка», а позднее в романе «Ожог» фигурирует саксофонист по имени Самсон Саблер. А в романе «Остров Крым» Вася упоминает меня под моим собственным именем. Должен признаться, что аксеновская способность к всепрощению помогла мне избавиться от тотальной ненависти ко всему советскому.

— Как это?

— Джазмены не имели никаких перспектив в сталинско-хрущевско-брежневские времена. Поэтому у меня не оставалось тогда иных чувств, кроме ненависти и презрения к совку. Позднее, когда монстр рухнул и мы оказались на свободе, стало приходить прозрение. Стало ясно, что существовать дальше, ненавидя все советское, значит продолжать жить в этом самом совке. После ухода Васи из жизни я написал эссе под названием «Поверх ненависти», посвятив его памяти Аксенова. На его примере я понял, что никогда не покину Россию, не сбегу, не эмигрирую.

— Он сам оказался в эмиграции невольно, его просто выдворили из СССР. Вы об этом?

— Да, это случилось в 1980 году. Аксенов, прибыв в Штаты, прислал мне открытку с зашифрованной подписью Baks. В то время у нас не знали, что доллары в Америке зовутся «баксы». Первое время, живя в Нью-Йорке, он хорохорился, пытаясь убедить себя в том, что он американец. А затем все-таки решил вернуться к своей многомиллионной аудитории, к той популярности, которая сопутствовала ему на родине. Кроме того, на примере Василия Аксенова и некоторых известных джазовых звезд я понял, что политические игры не для меня. Я старался держаться в стороне от диссидентского движения, никогда не подписывал никаких писем, понимая, что, делая свое дело, я принесу России гораздо больше пользы, чем ввязываясь в чьи-то рискованные политические игры. И был страшно горд, когда Вася в октябре 2005 года на вечере в клубе «Форте», где я отмечал свое 70-летие, прочел посвященное мне стихотворение «Эпистола юбиляру».

— Что такое джазовый клуб в России сегодня в сравнении с западными аналогами?

— Дело в том, что на Западе существует много разновидностей джаз-клубов. Например, в Нью-Йорке они работают семь раз в неделю и точно соответствуют своему названию. Один из них — Blue Note. Там не танцуют, не подают горячих блюд, только холодные закуски, чай, кофе, мороженое. А звучит в клубе лишь джаз, в основном традиционный, от свинга до хард-бопа. Некоторые клубы отличаются от классического стандарта. Где-то можно заказать горячее блюдо и крепкие напитки, где-то и потанцевать, причем не под джаз, а под поп-музыку. У нас в России есть клубы, где джазовые концерты проходят раз в неделю, и это также зовется джаз-клубом, несмотря на то что в остальные дни там дают что угодно, но не джаз.

— А почему?