Читаем Итоги № 45 (2013) полностью

Поначалу я в Америке ничего не понимал. Не знал, что сколько стоит. Свой первый контракт я подписал на сто тысяч долларов в год. Для меня это были огромные деньги. Сто тысяч, представляете! Сразу снял со счета пять тысяч долларов, свернул деньги в рулончик и положил в карман рубашки. Думаю: «На пару дней, наверное, хватит». И отправился на клубном автобусе в поездку с командой. Ребята заметили, что деньги торчат из кармана, поинтересовались, куда мне столько. «На всякий случай, купить что-нибудь», — отвечаю. У них от удивления лица вытянулись. В Америке наличные используются редко, все крупные покупки оплачиваются через банк.

Первые два года за океаном мы с Малаховым чудили, конечно. Американцы только пальцем у виска вертели. Они ничего не понимали, видели в нас каких-то инопланетян. А мы просто наслаждались жизнью. Так, сразу после приезда в Нью-Йорк я купил кожаную куртку от «Версаче» за три тысячи долларов. С бахромой на спине и на рукавах, как у ковбоя. Думаю, ну теперь я крутой! Прихожу в раздевалку, тренер спрашивает: «Дарюс, ты где свою лошадь оставил?» Ребята так прямо смехом и залились. Вскоре встал вопрос о приобретении машины. Малахов к тому времени уже купил BMW 850 — двухместный автомобиль, который шел по цене Ferrari. Я не хотел отставать и взял BMW 740. Когда мы перед тренировкой подкатили к стадиону на новых тачках, все партнеры рты разинули. Они-то ездили на старых драндулетах. Стали допытываться: «Дарюс, у тебя зарплата 100 тысяч в год, а ты покупаешь машину за 70. Зачем?» Ну как им объяснишь…

— Однажды вы из-за машины даже в тюрьму угодили.

— Было дело. Как-то раз поехал на машине в бар. Он находился в пяти минутах от дома. Думаю, доберусь как-нибудь. Посидел, выхожу из заведения, навстречу — женщина-полицейский. Говорит: «Ты пьяный, за руль не садись. Оставь машину здесь, вызови такси». А там глухомань жуткая, такси не докличешься… В общем, подождал я, пока она скроется, и полез в автомобиль. Только тронулся, вижу: сзади полицейская машина. Оказалось, та дамочка решила проследить за мной и, когда увидела, что я не внял ее совету, села на хвост. Думаю: «А-а, женщина, не догонит», — и начал набирать ход. Она включила мигалки. Я разогнался и в темноте проскочил свой поворот, в тот момент за мной гналось уже семь полицейских машин. Когда я затормозил, они эффектно, на полной скорости встали полукругом — прямо как в детективном фильме.

Выхожу, решаю действовать, как в России: «Привет, ребята, я известный хоккеист…» А мне — руки за спину и наручники. Говорят, сильно дыхни в трубку, и мы тебя отпустим. Ну я и дыхнул… У меня тут же отобрали ремень от брюк и шнурки и на всю ночь запихнули в камеру предварительного содержания. Там сидели такие же, как я — за езду в нетрезвом виде и за другие правонарушения. Все бы ничего, но холод в камере жуткий. Специально так сделано, чтобы люди трезвели. В итоге утром агент вытащил меня из этой дыры.

— В Советском Союзе хоккеисты пили больше, чем в НХЛ?

— Когда я только приехал в Америку, разницы почти не было. У нас квасили серьезно, но раз в неделю. А в НХЛ некоторые ребята пили почти каждый день. Хлестали пиво, как молоко. Сейчас — другое дело. Нынче игроки почти не пьют. Хоккей стал совсем другим, контракты выросли в десятки раз. Люди получают по 2—3 миллиона в год, зачем им рисковать такими деньгами? То же самое и с курением. Раньше после матча сборная загружалась в автобус, так дым шел даже из окон. А сейчас в ней ни одного курильщика нет. В «Айлендерс», когда я только туда пришел, человек шесть хоккеистов курило. Теперь — ноль, зеро.

— Вы мелькнули в одном из эпизодов культового фильма Алексея Балабанова «Брат-2». Как попали на съемки?

— Все устроили мой одноклубник по «Питтсбургу» Алексей Морозов и его агент Александр Дьяченко, сыгравший в фильме две роли — охранника босса и его брата-близнеца хоккеиста. Слышал, сейчас он в российском кинематографе резко пошел в рост. Утром перед игрой у нас была раскатка, подошел Морозов: «Можешь сняться в паре кадров?» Я подъехал к борту, сказал герою Бодрова: «Привет, меня зовут Дарюс», — и все. Эпизод записали с первого дубля, никаких повторов не было. Тогда же мы немного пообщались с Бодровым, хороший парень. Очень жаль, что он погиб…

— После распада СССР вы отдали предпочтение выступлениям за Россию, а не за независимую Литву. Трудно ли было перенести негативный резонанс, который после этого последовал на родине?