Читаем Итоги № 44 (2011) полностью

Во второй половине прошлого века Леонид Генчиков, заведующий лабораторией эпидемиологии внутрибольничных инфекций Научно-исследовательского института эпидемиологии и микробиологии им. Н. Ф. Гамалеи, долго обивал пороги министерств и ведомств, добиваясь разрешения работать в больничных архивах. В конце концов ему удалось проникнуть в святая святых медицинской статистики. Лично просмотрев более ста тысяч (!) историй болезни, историй родов и карт развития новорожденных, он пришел к поразительным выводам: многие пациенты перенесли госпитальные инфекции. Но официальная статистика в 3—10 раз преуменьшала реальные данные. Генчиков долго пытался донести эти данные до руководителей здравоохранения, но его не услышали. «Сегодня высказанные им мысли стали общим местом для экспертов, — говорит руководитель лаборатории молекулярной эпидемиологии госпитальных инфекций НИИ имени Гамалеи Игорь Шагинян. — Исследователи пишут записки, обосновывают предложения, а воз и ныне там. Родственники пациента часто даже не догадываются, что причиной его смерти стало не основное заболевание и что, не случись госпитальная инфекция, он прожил бы еще».

По мнению специалистов, количество госпитальных инфекций сейчас не уменьшается, а растет — это плата за высокотехнологичную медицину. Количество разнообразной медицинской техники, которая используется для лечения больного, увеличивается. На таких приборах многоразового использования неминуемо образуется биопленка из бактерий, которые могут вызвать инфекцию. Возьмем, например, отделения реанимации, буквально напичканные техникой.

«Если пациент находится в реанимации больше десяти дней, возможность заразиться госпитальным штаммом составляет для него больше 50 процентов, — говорит президент Альянса клинических химиотерапевтов и микробиологов Сергей Яковлев. — Если человек попал в отделение интенсивной терапии с инсультом, то вполне возможно, что он умрет не от основного заболевания, а от пневмонии, вызванной внутрибольничной инфекцией. Но это нигде не будет указано как причина». По словам Игоря Шагиняна, каждая пятая смерть в отделении интенсивной терапии случается именно из-за инфекций.

Еще один источник неверных записей в свидетельстве о смерти — сфера онкологии. «На фоне лечения у пациентов часто наблюдается недостаток лейкоцитов, — рассуждает сотрудник одной из онкологических клиник, пожелавший остаться неизвестным. — И здесь любая инфекция становится губительной. К сепсису может привести банальный микроб, который при других обстоятельствах не принес бы человеку вреда». Что считать причиной смерти в этом случае? Рак или инфекцию? Собеседник «Итогов» смиренно разводит руками: «Тут может быть двоякое понимание того, что является причиной — основное заболевание или осложнение». Что назовут причиной в свидетельстве о смерти? Врач соглашается: только основное заболевание. Никому не захочется объясняться с убитыми горем родственниками и растолковывать, почему онкобольной умер от инфекции.

Конечно, не все согласны с таким подходом. «Если больной умирает не от основного заболевания, надо иметь мужество это признать. Только так можно строить доказательную медицину, — считает хирург-онколог Российского онкологического научного центра им. Н. Н. Блохина РАМН, директор Евразийской федерации онкологии Сомасундарам Субраманиан. — Ведь так можно узнать, какие микроорганизмы вызвали осложнение, предсказать, каких неприятностей от них ожидать, и выяснить, как с ними бороться».

Чудеса статистики

В мире доказательной медицины подсчитан демографический ущерб, наносимый госпитальными инфекциями. В США, например, они ежегодно уносят 90 000 жизней. А выявляют их еще больше — около двух миллионов случаев в год. В России совсем другая картина. У нас регистрируется всего 30 тысяч таких случаев, о смертельных исходах — ни слова. И это при том, что количество людей, попадающих в больницу, в обеих странах примерно одинаковое — около 30 миллионов человек в год. Есть еще одна странность. «На Западе в больницах больше всего распространены инфекции мочевого тракта, их 40 процентов. А у нас их нет вообще!» — удивляется Игорь Шагинян. Может, наши стационары более чистые? Или пациенты более здоровые? Верится с трудом.