Читаем Итоги № 42 (2012) полностью

— Нет. Но их трудно сформулировать. Каждый поет по-своему, прислушиваясь к своему телу. Можно быть умным, интеллектуально развитым, образованным, все понимать в музыке, а петь не научиться никогда. А есть люди с квадратными мозгами. Но выходит такой человек на сцену, только открывает рот — боже, какой талант! Должны быть специальные вокальные мозги.

— Вам помогло ваше происхождение? Вы же из кубанских казачек...

— Темперамент, наверное, унаследовала. Я пела в детском хоре. Но больше пения любила представлять, все разыгрывать в лицах и позах.

— А сейчас уровень музыкального образования в России, по-вашему, достойный?

— Понятия не имею. Когда я училась в консерватории, уровень был высочайший. Другое дело — иностранные языки и мировой стиль. Этому я научилась на Западе.

— В прессе давно стоит стон: мол, нет в России молодых талантов. Почему так?

— Ерунда. Мне кажется, их так много, молодых прекрасных певцов, с голосами, внешностью. Конечно, международную карьеру сделать непросто. Для того чтобы тебя пригласили на престижную сцену, нужно где-то в другом месте сделать имя. А театры новичка не берут. Замкнутый круг. Надо пробиваться.

— Говорят, чтобы пробиться, нужно оказаться в правильном месте в правильное время...

— Точно. Я несколько раз оказывалась в правильном месте в правильное время.

— Есть повод ставить свечку.

— Нет, не надо. Я не верю в Бога.

— Вы атеистка?

— Да. Я же родилась в Советском Союзе, о чем разговор?!

— Сейчас половина родившихся в Советском Союзе крестится и ставит свечки.

— Я не поддерживаю ни одну религию. Религия, вера как способ очищения души от скверны — это я понимаю. Но когда религия становится орудием ненависти, когда она разжигает враждебность между людьми, я стараюсь от всего этого держаться подальше.

— Сейчас в России переформатировали президентский Совет по культуре и искусству. Если бы вам предложили, вы бы в него вошли?

— Нет. Чего мне там делать? Не мое это. Держусь подальше от политики. Но я люблю заниматься благотворительностью. Мы с Эрвином (мужем. — «Итоги») создали благотворительный фонд, он базируется в Германии.

— Но ведь вы живете в Нью-Йорке?

— В Нью-Йорке и Вене.

— Вы получили австрийское гражданство. Зачем оно вам?

— Я благодарна российским властям, что мне сохранили российское гражданство, и благодарна австрийским властям, что меня сделали гражданкой Австрии, причем без знания немецкого языка. Имея австрийский паспорт, я могу беспрепятственно ездить по всему миру, не заботясь о визах. Я люблю Австрию, каждый год выступаю на большом музыкальном фестивале в Зальцбурге. Это к вопросу, зачем мне второе гражданство. В последний год мы решили, что больше времени будем проводить в Нью-Йорке. Мне все здесь нравится. Живем на Уэст-Энд-авеню, в десяти минутах ходьбы от «Метрополитен-опера».

— Каков ваш график?..

— Репетиции продолжаются по 7—8 часов. С утра, фактически весь день. Спектакли идут обычно три раза в неделю. Каждый день петь нельзя, нужно давать голосу отдыхать. Что я делаю? Отвожу сына в русский детский садик в Трайбеку (район в нижней части Манхэттена. — «Итоги»). Тьяго четыре годика. Он любит смотреть русские мультики. Я хочу, чтобы он сначала выучил русский, а потом перешел на английский. Тьяго — бразильское имя, правда, красивое? Мой муж Эрвин — из Латинской Америки, уругваец (Эрвин Шротт — оперный бас-баритон. — «Итоги»). Когда приходит няня, ухожу на шопинг. Люблю покупать продукты в Whole Foods (американская сеть магазинов органических продуктов. — «Итоги»). Набираю большущую тележку. Занимает этот упоительный процесс часа два.

— Ваш муж-латиноамериканец, наверное, любит острую еду... Угадал?

— Эрвин хорошо готовит национальные уругвайские блюда, но я лучше всех на свете готовлю гуакамоле (пюре из авокадо. — «Итоги»). Настоящий мексиканский гуакамоле. Все, что вам везде предлагают, — ерунда по сравнению с моим.

— Чем руководствуетесь, выбирая репертуар?

— Возможностями своего голоса.

— Ну, у вас они безграничны.