Читаем Итоги № 42 (2012) полностью

Кто-то, как, например, гендиректор «Технопарка Новосибирского Академгородка» Дмитрий Верховод, возлагает надежды на заказы от госкорпораций и компаний с госучастием (их еще называют «46 толстяков»). Но те почему-то не торопятся пользоваться плодами отечественных стартаперов — дескать, это накладно и хлопотно. Или же, как ректор Саратовского госуниверситета Леонид Коссович, страдают от массированных проверок контролирующих органов. «Нас в этом году проверяли шесть месяцев разные структуры (дублирующие проверки), и практически мы отвечали на одни и те же вопросы разным контролирующим организациям», — жалуется Леонид Юрьевич.

Наконец, по словам опрошенных «Итогами» ученых, в России нет механизма поддержки перспективных разработок вроде детекторов Гольцмана. Вместо этого миллиарды вкладываются в создание очередного планшетного компьютера для армии или электронного учебника от «РОСНАНО». То есть, по сути говоря, в копирование успешных зарубежных аналогов. И поскольку о коммерческом применении этих изобретений впоследствии ничего не слышно, то в голову ученых закрадываются всякие нехорошие мысли — например, о распилах и откатах.

По гарвардскому счету

Коренной петербуржец Алексей Трифонов причисляет себя к последней волне научной эмиграции. В 1997 году он переехал из России в Швецию, где работал старшим научным сотрудником Королевского технологического института, а оттуда уже отправился в США. Причина, по его словам, в желании работать и плачевном состоянии науки на родине. «Мы 90 процентов времени занимались добыванием денег, — говорит он. — Это неправильно. Я до последнего на что-то надеялся». Сейчас Трифонов — старший научный сотрудник Гарвардского университета, зарегистрировал 25 патентов.

Компания MagicQ Technologies, где он был вице-президентом по науке, занимается поставкой систем оптоволоконной связи для американской армии, флота и НАСА.

В чем, собственно, разница между Россией и США? Все вроде бы похоже. «При поступлении на работу в Гарвард вы обязательно подписываете договор, согласно которому права на ваши изобретения частично переходят к университету, — рассказывает старший научный сотрудник Физического института имени Лебедева, а также один из основателей и член управляющего комитета Российского квантового центра в Москве Алексей Акимов. — Это могут быть и 50, и 70 процентов. Как договоритесь». А вот дальше начинаются различия. «При этом Гарвард берет на себя большинство проблем по оформлению документов и содержанию патента — удовольствие-то не бесплатное».

Главное же в том, что в США уже давно наведен мост между наукой и бизнесом. «Вам как ученому достаточно заполнить несколько бумажек, перейти реку Чарльз, и вот — Гарвардская школа бизнеса, в которой вам с большой охотой состряпают симпатичный стартап», — говорит Акимов. И в России, и в Америке ученые не очень-то понимают, как делать деньги. И тут уже принципиальной является разница во взглядах на конечный продукт: нашим бизнесменам в отличие от американских в науку вкладываться неинтересно — много издержек.

Случаи, когда ученые начинают бизнес на основе собственных же патентов, в США весьма редки. Обычно такие фирмы на корню скупают крупные игроки. Например, уже семь лет лидером по количеству регистрируемых патентов является компания IBM. Львиная доля ее бизнеса — продажа прав на использование своих изобретений. Ее клиенты — Apple, Google, Facebook и другие гиганты. Правда, есть и другая модель патентного бизнеса. Яркий пример — Apple, которая, наоборот, держится за свои технологии мертвой хваткой и пытается отсуживать каждую копейку у своих конкурентов.

В Америке до недавнего времени действовала уникальная система патентования изобретений — first-to-invent system. То есть даже если кто-то успел у вас своровать идею и быстренько ее оформить, исключительные права все равно должны достаться вам. «Истинный» изобретатель выяснялся в ходе нудных и дорогостоящих судебных заседаний. Чаще всего и истцами, и ответчиками выступают те самые гигантские корпорации, периодически устраивающие патентные войны. Правда, с марта 2013 года согласно подписанному президентом Бараком Обамой еще в 2011 году America Invest Act США перейдут к системе, более нам знакомой: право на изобретение будет получать тот, кто первым подаст заявку.

У большинства американских ученых, которые ездят на малолитражках и ведут достаточно скромный образ жизни, вряд ли нашлись бы лишние деньги на судебные споры. Поэтому новое американское законодательство, опасаются ученые, может пребольно ударить по инновационному рынку. Но это, как говорится, их головная боль. И не слишком, надо признать, изнуряющая. Ежегодно в США патентуется около 100 тысяч изобретений. В России только 20 тысяч. Причем причина успеха Америки на этом поприще не столько в озабоченности авторскими правами, сколько в имеющейся инфраструктуре для быстрой реализации любой идеи. Ученому остается только наука, а все остальное за него сделают специально обученные люди.

Как страшно жить