Читаем Итоги № 39 (2013) полностью

«Браком, заключенным на небесах», назвал свое длительное сотворчество с культовым режиссером Дэвидом Линчем композитор Анджело Бадаламенти. А сотрудничество с российским режиссером Федором Бондарчуком, пригласившим живого классика американской киномузыки сочинить саундтрек для батальной драмы «Сталинград», они оба называют знаком судьбы и любовью с первого взгляда. Кто знает, может, этот альянс отольется в призовую оскаровскую статуэтку или хотя бы в номинацию, ведь на прошлой неделе фильм был выдвинут на премию «Оскар» в категории «Лучший фильм на иностранном языке».

Уроженец Бруклина и нынешний житель Нью-Джерси 76-летний Бадаламенти принял корреспондента «Итогов» в своем доме в фешенебельном тихом городке Линкольн-Парк. Уточню: в доме-студии. Потому что напротив, через дорогу, — еще один принадлежащий ему дом, там он живет. Мы устраиваемся на веранде «рабочего» дома. «Мне надо сесть повыше, коленки, увы, плохо сгибаются», — говорит сокрушенно хозяин и просит называть его без официальностей. Просто Анджело.

— Анджело, ваше партнерство с Линчем можно сравнить с такими звездными дуэтами, как Федерико Феллини — Нино Рота, Альфред Хичкок — Бернард Херрманн, Серджо Леоне — Эннио Морриконе. Как рождаются такие творческие союзы?

— Хотите, расскажу, как мы познакомились с Дэвидом? Мне позвонил продюсер Фред Карузо по совету одного моего друга и сказал, что режиссер Дэвид Линч снимает фильм «Синий бархат», а у актрисы Изабеллы Росселлини возникли сложности с исполнением песни. Я знаю, сказал он, что вы помогаете певцам, работаете с ними как педагог. Я стал отказываться, но меня уговорили. Мы с Изабеллой отрепетировали песню под мой аккомпанемент. Дэвид надел наушники, послушал и пришел в неописуемый восторг. Он попросил меня написать песню специально для фильма. Я его спрашиваю: а какая вам музыка слышится-видится? Говорит: сделайте ее безвременной, парящей, набегающей, как волны океанского прибоя, космической ее сделайте. Я про себя думаю: «О боже, влип…» Но тем не менее поставил листок с текстом на фортепиано и стал сочинять. И получилась эта песня, которая вошла в фильм. После этого Дэвид мне просто говорил, что хочет. Иногда и говорить не надо было, мы понимали друг друга без слов. Это невероятно, но так было и с «Дикими сердцем», и с «Шоссе в никуда», и с «Малхолланд Драйв», и с «Простой историей», и на «Твин Пикс». Я писал музыку до того, как снимался фильм. Потом Дэвид для вдохновения проигрывал ее актерам на съемочной площадке.

— Можно ли запланировать успех? Возьмите «Твин Пикс» — первое место среди саундтреков для телефильмов всех времен.

— Не знаю. Мне говорили многие, что не могут воспринимать «Твин Пикс» в отрыве от музыки. Да, мелодия, да, гармония. Но я добавляю то, что называю для себя диссонирующей субстанцией. То есть нарушаю мелодию, нарушаю гармонию. Искажения действуют на уровне подсознания слушателя.

— Кто заставил вас полюбить музыку?

— Мой отец родился на Сицилии, мать — в Америке, в семье итальянских эмигрантов. Я вырос в итальянском районе Бруклина. Дед часто ставил оперные пластинки — Пуччини и Верди. Мой старший брат Стив стал джазовым трубачом, играет в стиле Майлса Дэвиса, Чарли Паркера и Джона Колтрейна. Каждое воскресенье к нам в дом приходили джазовые музыканты, включая великого флейтиста Херби Манна. Мама на всех готовила спагетти и фрикадельки. Мы на этом и выросли — на джазе и спагетти. Три-четыре часа в неделю первоклассной живой музыки! Я учился играть на фортепиано и параллельно на валторне. Аккомпанировал классическим, джазовым, латиноамериканским певцам и музыкантам. Очень близка мне русская музыка — Римский-Корсаков, Шостакович, Стравинский, Прокофьев. Все это пригодилось, когда меня стали приглашать писать музыку для кино. Кстати, когда мы оговаривали с Дэвидом Линчем главную тему для «Малхолланд Драйв», он сказал, что хочет музыку «немножко русскую по духу». Я и написал. По-моему, получилась очень русская музыка.

— Меня впечатлила музыка к триллеру «Эвиленко», прототип главного героя которого — серийный маньяк Чикатило. Ожидаешь музыкальный саспенс, а вы написали что-то нежное, пронзительное, похожее на реквием…