— Кстати, о празднике. Собственный юбилей как отметили?

— Я совершенно равнодушна к датам. К своим — тем более. Никогда ничего не отмечаю, потому что не помню. Живу не датами, а иными зацепками. В семейной истории по этому поводу есть несколько анекдотов (на тему, что я — монстр). Один из них: однажды в Малеевке Борис, мой муж, лежа вечером на диване и задумчиво глядя в потолок, произнес: «Хм… А мне сегодня исполнилось сорок лет…» Я странно веду хронологию жизнеощущения: по книгам. Скажем, у кого-то молодость — самая счастливая пора, а для меня последние лет десять жизни. За этот отрезок времени очень много написала. Когда работаю, родные знают: лучше лишний раз не подходить, не отвлекать. Конечно, любой писатель — человек с определенными психическими отклонениями. Мое настроение вечером зависит от одного: как я потрудилась с утра.

— И 19 сентября писали?

— Конечно. Как можно не работать? Не умею расслабляться и отдыхать. Знаете, я ведь выросла в семье очень деспотичного отца. Когда-нибудь обязательно напишу о нем. Это будет отдельная, болезненная вещь. Мы всегда находились с ним в некой конфронтации, но он приучил меня работать. Это его фраза: «Надо сократить Дине ее арычное время». В жаркие дни в Ташкенте, а таких было большинство, мы заходили по колено в арыки и стояли в прохладной воде, остывали. Отец же требовал, чтобы я не прохлаждалась, а работала. Так было всю жизнь! Отец умер в марте этого года. Каждое утро я звонила, спрашивала о самочувствии, а в ответ слышала: «Работай, негр!» Иногда не выдерживала и возмущалась: «Папа, мне почти шестьдесят, я лауреат литературных премий, мои книги переведены на двадцать девять языков и изданы миллионными тиражами!» Но он и слушать не хотел. Иногда мне кажется, что из-за отца я выросла несвободным человеком, до сих пор оглядываюсь на него, тем не менее он дал мне мощный посыл. Человек всегда должен быть занят делом. Тем, для которого создан. Уже перед смертью отец признался, что у меня были отличные способности в лепке. Но он говорил: «Женщина — скульптор? Через мой труп!»

— А почему вы музыкантом не стали?

— Консерваторию окончила с отличием, но с раннего возраста начала писать, печататься в журнале «Юность», в 24 года вступила в Союз писателей и игру на фортепиано всегда воспринимала как помеху.

— Поэтому и пианино у вас дома нет? Правда, скрипка на стене висит…

— Это виола д’амур. Видите, сколько на ней колков? Сестра подарила, я повесила. Для красоты. Ко мне это не имеет никакого отношения. А за рояль я не садилась лет тридцать. Всегда так ухожу — сразу. С первым мужем рассталась в один момент. И от музыки ушла. Долго не могла посещать концерты, лишь недавно стала появляться. В машине постоянно включаю классику — Моцарт, Бетховен, Шопен… Нередко плачу, когда слушаю. Это несбывшаяся моя жизнь, область, в которой я не удалась. Хотя, конечно, грех жаловаться. У меня нет неопубликованных произведений. Может, только повесть «На Верхней Масловке», по которой потом сняли фильм с блистательной Алисой Фрейндлих, поначалу отвергли. Я даже подумала, что наконец-то написала нечто стоящее. В журнале «Знамя» дама с нетривиальным именем типа Эльвира или Эдгара говорила мне, изящно покачивая ногой в красивой босоножке: «Это же беллетристика». Я пыталась возразить: «Но и Антон Павлович Чехов называл себя беллетристом». Сказанное не произвело эффекта на литературную даму, но через месяц вышла моя книга, у «Масловки» тоже все сложилось хорошо… Нет, я очень удачливый писатель.

— Издатель диктует вам сроки, когда надо сдавать рукопись?

— Я никому ничего не должна. Как та кошка, которая гуляет сама по себе. Заранее не заключаю никаких договоров. Могу неохотно сказать: мол, есть замысел нового романа, наверное, скоро начну писать. И все! Даже из суеверия не говорю о незаконченной вещи. Когда закончу, сообщу. Ждите!

— Ждем.

— Даст Бог, весной увидимся…

Маале-Адумим, Израиль — Москва

На выселках / Искусство и культура / Выставка

На выселках

/ Искусство и культура/ Выставка

Московская биеннале: современное искусство отправляется за МКАД

На минувшей неделе открылась 5-я Московская биеннале современного искусства. Основной ее площадкой этом году стал центральный выставочный зал «Манеж», а спецпроекты и параллельная программа показываются в полусотне с лишним мест, в том числе и за пределами столицы. «Итоги» выясняли, нужно ли современному искусству так много пространства.

Вне имен