Все началось с того, что президент Белоруссии сам подписал указ, обязывающий «Беларуськалий» экспортировать свою продукцию в обход созданной совместно с «Уралкалием» компании — Белорусской калийной компании (БКК). Совместный сбыт позволял россиянам и белорусам во многом контролировать мировой рынок калийных удобрений. Александр Лукашенко решил, что, торгуя без посредников, «Беларуськалий» даст больше доходов бюджету, который почти на треть формируется за счет налогов этой компании. Но ошибся. «Беларуськалий» оказался не готов эффективно торговать сам, а «Уралкалий» в итоге отказался от услуг общего посредника. Цены продаж упали почти в два раза.

С формальной точки зрения, мы имеем классический спор двух хозяйствующих субъектов. Но когда в него вмешалось белорусское государство, причем столь брутальным (я имею в виду арест) способом, он сразу оказался политическим и вышел на межгосударственный уровень.

Теперь Россия снизила поставки нефти на белорусские НПЗ, а белорусским молоком заинтересовался санитарный врач Геннадий Онищенко — главный наш «инструмент защиты» внешнеэкономических интересов. При этом надо обратить внимание, что спор ведется не в судебных органах Таможенного союза, хотя такой способ решения конфликтов применяется во всех подобных экономических сообществах — даже в МЕРКОСУР, объединяющем страны Латинской Америки. И, на мой взгляд, только потому, что перспектив выиграть это дело у белорусской стороны просто не было. Куда проще действовать по-иезуитски!

Так или иначе, цены на калийные удобрения упали. А значит, теряет не только Россия, но и Белоруссия.

А перед нами теперь остро встает вопрос: насколько нам необходим подобный партнер? И в какой мере наше правительство готово использовать все имеющиеся у него инструменты для защиты чести и безопасности граждан страны за рубежом.

Одним из таких инструментов мог бы стать отказ в выделении Белоруссии очередного транша стабилизационного кредита из фонда помощи Евразийского экономического сообщества. У нас там есть право вето. Беда только в том, что у нашей власти существует некий самовнушенный страх. Он состоит в том, что, потеряв лояльную, но при этом тоталитарную Белоруссию, мы потеряем некий кордон между нами и ЕС. Другой элемент самозапугивания: если не Лукашенко, то завтра НАТО будет под Смоленском. И господин Лукашенко на этом страхе активно играет, получая в той или иной форме очередную порцию денег от России. Именно наши собственные страхи позволяют Александру Григорьевичу шантажировать Россию в самых разных формах. Так, может, чтобы наших граждан больше не арестовывали в Минске, пора избавиться от этих страхов? Хвост может вилять собакой только тогда, когда собака сама это позволяет. Может быть, пора начать строить конструктивные отношения не только с руководством этой страны, но и с оппозицией? Потому что рано или поздно такая экономика рухнет. И как бы тогда не рухнули и Таможенный союз, и Союзное государство.

Трудности перевода / Дело / startUp

Трудности перевода

/ Дело/ startUp

В проекте StartUp «Итоги» продолжают рассказ о самых успешных и харизматичных предпринимателях, начавших свой бизнес с нуля. Знакомьтесь: основатель компании ABBYY Давид Ян, который заставил компьютер прочесть «Войну и мир»

Журналисту наш герой кажется родной душой — большая часть его профессиональной жизни связана с печатным словом. Программа FineReader, распознающая тексты на 189 языках, электронные словари Lingvo, помогающие переводить и изучать 20 иностранных языков, — все это создано командой ABBYY. Основатель компании Давид Ян рассказал «Итогам», откуда в нем такая тяга к лингвистике и чего стоит построить бизнес на языковом фундаменте.

— Давид, ваше увлечение лингвистикой из детства? Вы ведь росли в интернациональной семье.

— Действительно, моя мама — армянка, папа — китаец. Но важнее то, что оба они ученые, и уже с третьего класса я мечтал стать физиком, как они. Участвовал в олимпиадах и после физматшколы поступил в МФТИ. Мой научный шеф — Всеволод Феликсович Гантмахер, ныне академик РАН, работал в Институте физики твердого тела АН СССР в Черноголовке. Под его руководством я занимался исследованиями в области физики твердого тела. Но при этом хотелось ходить на дискотеки и купить джинсы и кроссовки. У родителей денег на это я не просил, вот и возникла идея заработать. А идея такая. Написать в июле программу — словарь, англо-русский и русско-английский, в августе продать 100 экземпляров программы по 100 рублей каждый, заработать кучу денег и в сентябре вернуться к занятиям на пятом курсе.

— Тогда уже можно было продавать программы?