Скажем, супруги или подруги обмениваются картами, уезжают в разные страны и занимаются шопингом — кто там разберется, что за русское имя значится на карте? А получив извещение о транзакции, опротестовывают его, предъявив загранпаспорт, где отмечено, что владелец карты в это время находился в другой стране. Между прочим, вспомните: много ли вы встречали в столичных ресторанах и бутиках ридеров, читающих карточные микрочипы? Практически нет — везде вашу карту принимают, не спрашивая ПИН-код. Это означает, что с нее считывают только магнитную полосу, а реальная авторизация с помощью ПИН-кода не производится. Значит, есть шанс вернуть деньги за съеденный обед.

Нетривиальная складывается ситуация. Если вы пользуетесь «полосатой» картой, которая во всем мире уже признана небезопасной, далеко не всякому слесарю с мобильным кард-ридером вообще стоит ее отдавать, разве что личному парикмахеру или семейному доктору, которому доверяете. Если же у вас микрочиповая карта, ситуация риска обратная — продавцу надо десять раз подумать, прежде чем взять у вас карту, потому что вы запросто можете потребовать свои деньги обратно.

Пикантность ситуации в том, что в США с их многолетним «пластиковым» опытом банки уже в досмартфонные времена научились держать процент фрода на приемлемом уровне, сохраняя рентабельность платежных проектов, а у нас эти передовые технологии пересаживаются в «почву» с совершенно иным уровнем мошенничества. Поэтому взрывообразного роста популярности смартфонных кард-ридеров у нас, скорее всего, не будет, но то, что эксперименты с такими услугами начались, — это хороший знак. Кто знает, может быть, уже в ближайшем будущем можно будет по-соседски занять до завтра сто безналичных рублей с помощью своего смартфона?

Музыкальный консенсус / Hi-tech / Гаджеты / Тренд года

Музыкальный консенсус

/ Hi-tech/ Гаджеты/ Тренд года

На рынке активно обсуждают новость о том, что звукозаписывающая компания Sony Music потребовала такие комиссионные от российских музыкальных ресурсов, что легальная продукция, выпущенная при поддержке этого крупнейшего мейджора, может вовсе исчезнуть из Рунета! Но не думаю, что все так катастрофично.

Легальный рынок цифрового контента как в России, так и в мире еще только развивается, и одна из главных тем обсуждения — завышенные ставки и устаревшие бизнес-модели правообладателей.

Действительно, в зависимости от объема каталога и популярности контента размер гарантийных платежей только одному мейджору может исчисляться миллионами рублей. Модель сотрудничества с разделением доходов между участниками бизнеса позволяет решить эту проблему, так как ставит заработок каждого из них в прямую зависимость от того, насколько качественным получился продукт и как хорошо он был донесен до потребителя. Однако операторы связи часто практикуют увеличение собственной маржинальности путем уменьшения доли партнеров (и правообладателей, и контент-агрегаторов). Это порой ставит бизнес-партнеров на грань рентабельности. В отсутствие разумного компромисса страдают интересы не только контент-агрегаторов и правообладателей, но и операторов, поскольку ущерб может быть нанесен качеству предоставляемых услуг. В защиту позиции Sony Music скажу, что правообладатель, естественно, не хочет оказаться крайним в цепочке создания ценности, не получая справедливой доли доходов от реализации своего продукта. Снятие с витрин контента из их каталогов — следствие дисбаланса договоренностей и нежелания делиться.

Очевидно, что при сложившемся на сегодняшний день потреблении цифрового контента (в основном бесплатно с пиратских ресурсов) он должен предлагаться пользователю по условно бесплатной модели, а для монетизации должны использоваться другие, вполне апробированные способы — например, рекламная модель или разделение стоимости трафика. Иначе возникает ситуация, когда часть участников рынка заинтересована в трафике от нелегальных ресурсов, ибо, перефразируя известное изречение, «трафик не пахнет».

Союз нерушимый / Искусство и культура / Театр

Союз нерушимый

/ Искусство и культура/ Театр

Театральный художник Александр Боровский о режиссере Сергее Женоваче

В 1997 году Сергей Женовач пригласил меня сделать с ним «Пять вечеров» Александра Володина в Театре на Малой Бронной. И вот с тех пор мы работаем вместе. И с тех же самых пор я восхищаюсь, горжусь, удивляюсь, возмущаюсь, иногда даже раздражаюсь, злюсь. Потом опять горжусь...

Восхищаюсь его мудростью, завидую его терпению, уму, доброте, силе духа, выдержке. Раньше во многих случаях думал, что это слабость, а с годами понял, нет, не слабость — образ жизни. Не поза, а позиция.