Читаем Итоги № 34 (2013) полностью

— Но мы находимся в одном информационном поле, новостные потоки так или иначе пересекаются… Другое дело, что в отличие от оппонентов я не понаслышке знаю, как работает исполнительная власть. Наобещать можно что угодно, но за сказанное надо отвечать. Люди претендуют на пост мэра и при этом имеют лишь теоретическое представление об устройстве государственной машины. В Москве ничего не сделать без постоянной коммуникации и четкого взаимодействия с администрацией президента, правительством России, министерствами, ведомствами, обеими палатами Федерального собрания. Любой перекос в налаженных отношениях приводит к сбою. Приведу пример.

Возглавив мэрию, я вскоре столкнулся с проблемой огромного количества инвестиционных контрактов, которые по сути разрушали Москву. Пришлось пробивать сложнейший федеральный закон, вносить поправки в Земельный и прочие кодексы, чтобы остановить этот маховик, зачистить площадку и принять иные, более адекватные градостроительные решения. Без понимания, как устроена высшая власть в России, без хороших контактов наверху сделать это было бы нереально. Против нас боролось все девелоперское сообщество, на кону стояли колоссальные деньги!

— Суды еще идут?

— Да, но обычно их выигрываем мы, поскольку вовремя провели необходимые законодательные решения.

— А на мировую соглашаетесь?

— Чаще всего так и поступаем, чтобы не доводить до абсурда. Вы ведь видите: мы расторгли контрактов на 55 миллиардов долларов, а лобовых конфликтов почти нет. Никто не хлопнул дверью, не сказал, мол, из-за изменений правил игры больше ни ногой в Москву. Наоборот! Объем капиталовложений и ввода недвижимости в столице не упал, а вырос. Мы перешагнули докризисный уровень 2008 года, вошли в пятерку мировых лидеров среди крупных городов по инвестициям. Рассчитываем в ближайшие годы войти и в топ-тройку. В Москве реализуются самые крупные в мире инфраструктурные проекты — строительство метро, авто- и железных дорог. Ничего подобного нигде нет. До 2020 года хотим увеличить сеть Московского метрополитена почти на 160 километров. Где еще вы видели такие темпы? К примеру, в Париже десять лет говорят о чем-то похожем, но ни кола пока не вбили…

— Да, только один из претендентов на кресло мэра критикует вас за то, что контракт на строительство новых станций и линий метро на сумму пятьсот с лишним миллиардов рублей получила единственная участвовавшая в конкурсе фирма. И по удивительному совпадению она полностью принадлежит правительству Москвы.

— Инжиниринговая компания «Мосинжпроект» будет руководить работами. Она берет на себя функцию генерального менеджера и проектировщика. А непосредственно строить станут лучшие метростроевцы со всей страны.

— Когда вы, Сергей Семенович, говорите об отказе от заключенных прежде инвестиционных контрактов, то бросаете камень в огород предшественника на посту градоначальника?

— Нет, речь о другом. Вспомните Москву начала 90-х. Полный хаос, отсутствие понимания, как и куда развиваться, ноль инвестиций. Все встало. Потом начался бум, высокими темпами взялись строить жилье, торговые центры, коммерческую недвижимость, дороги… Но это как объесться после голодухи. Надо реально оценивать возможности организма, быть разборчивым. В Москве вовремя не задумались, что ждет город завтра, попытались урвать выгоду с каждого клочка земли, заботились лишь о максимальных доходах, получаемых от инвесторов. Но нельзя же превращать столицу в площадку для экспериментов или чью-то персональную кормушку! Упустили момент, когда нужно было остановиться, осознать масштаб накопившихся проблем, принять новую стратегию. В итоге стали сползать к транспортному коллапсу, структурной несбалансированности, моноцентрическому развитию, отсутствию общественного пространства, удаленности жилых районов от рабочих мест… Поезд набрал ход, и остановить его было трудно. Тут и подписанные контракты с инвесторами, и инерционность мышления чиновничьего аппарата... Представьте, каково все это реструктурировать, развернуть в противоположную сторону! Огромная ведь махина! Поэтому я не виню никого персонально, но факт остается фактом. Так случилось.

— А когда, по-вашему, стоило разворачивать оглобли?