Российская ассоциация электронных коммуникаций (РАЭК) готовит предложения к поправкам к федеральному закону № 152-ФЗ «О персональных данных», предлагая приравнять клик на сайте к письменному согласию «человека кликающего» на обработку его персональных данных (ПДн). Это обычно ФИО, контактный телефон, адрес доставки, а иногда и сведения из паспорта — все, что необходимо для удаленного оформления и доставки покупки. Впрочем, любая покупка инициируется пользователем. Значит, можно считать, что она сопровождается принятием договора публичной оферты, и в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 6 152-ФЗ письменного согласия на обработку ПДн не требуется. Иными словами, действующие формулировки 152-ФЗ никоим образом не ущемляют права интернет-магазинов при осуществлении ими коммерческой деятельности. Какова же мотивация РАЭК?

В явном виде она нигде не прописана, и я могу предположить, что интернет-магазины, лоббирующие эти поправки, преследуют цели, связанные не только непосредственно с покупкой. Так, в случае принятия предлагаемого изменения интернет-магазины смогут создавать общедоступные источники персональных данных (ст. 8 152-ФЗ), обрабатывать биометрические ПДн (ст.11 152-ФЗ), специальные категории ПДн (ст. 10 152-ФЗ), осуществлять трансграничную передачу ПДн (ст.12 152-ФЗ), а также использовать исключительно автоматизированную обработку данных. Вместе с тем информации, необходимой для того, чтобы оценить систему мер обеспечения безопасности ПДн, пока недостаточно. В частности, РАЭК не предоставила сведений о том, как при этом планируется идентифицировать субъекта ПДн: производит ли он действие на сайте сам, или кто-то по его просьбе, или это вообще хулиганская выходка. Так что пока предложения явно сырые: параллельно с расширением вариантов получения письменного согласия на обработку ПДн должны расширяться способы и методы обеспечения безопасности персональных данных. И уверений лоббистов в том, что поправки носят формальный характер, для этого явно недостаточно.

Союз на троих / Политика и экономика / Спецпроект

Союз на троих

/ Политика и экономика/ Спецпроект

Станислав Шушкевич — о судьбах портрета Горбачева и диссертации Янаева, о том, как Ельцин и Кравчук очутились в Беловежской Пуще, почему в Вашингтоне узнали о распаде СССР раньше, чем в Москве, а также о том, какое слово произнес президент Советского Союза, услышав, что такой страны больше не существует

С момента подписания беловежских соглашений прошло уже более двадцати лет, а события, официально обозначившие распад СССР, многим не дают покоя. «Итоги» уже беседовали с одним из трех главных фигурантов Беловежских соглашений — экс-президентом Украины Леонидом Кравчуком. Теперь наш собеседник — сам хозяин знаменитой резиденции в Вискулях, где и проходил, выражаясь современным языком, саммит G3 — бывший глава Верховного Совета Белоруссии Станислав Шушкевич.

— Станислав Станиславович, когда вы впервые познакомились с Михаилом Горбачевым?

— Расскажу сначала о нашей первой заочной встрече... Знаете, я очень плохо относился к партийным, обкомовским работникам, потому что видел в их среде много неучей и не самых порядочных людей. Так вот, Горбачев мне показался редким и приятным исключением. Если я не ошибаюсь, это был 1984 год. Я впервые увидел по телевизору его пресс-конференцию. Горбачев свободно, без бумажки отвечал на вопросы наших и зарубежных корреспондентов. Ну наконец-то, подумал я, разумный человек попал в высшие руководители страны! И я, университетский профессор физики, не имевший склонности к политике, купил его портрет и повесил у себя в кабинете на кафедре ядерной физики (Белорусский государственный университет им. В. И. Ленина.  — «Итоги»).

В мае 1986 года я этот портрет снял, порвал и выбросил в мусорный ящик. Горбачев по телевидению рассуждал, что Чернобыль — несерьезное явление. Я заведовал кафедрой ядерной физики и понимал, что такое Чернобыль и что все вышесказанное — вранье...

Но совсем против Горбачева я настроился, когда вице-президентом стал Геннадий Янаев. Для меня было очевидно, кто это такой. Как-то спросил его: «Какая у вас тема кандидатской диссертации?» И он не смог ответить! Понимаете, я за свою жизнь подготовил 33 кандидата наук, и если человек сделал работу сам, если это действительно наука, то он ее не забудет до конца своей жизни. А он не знал!