Надо было пощупать, как это устроено на Западе. Джон Престон из Массачусетского университета (MIT) сделал соответствующее предложение Грефу. Оно было принято, и Пономарева подрядили организовать такой вояж. «После Бостона мы встретились с Сурковым, и он, взяв с меня обещание не тащить политику в «Сколково», разрешил там работать», — говорит Пономарев.

По словам источников в «Сколково», нашему герою поручили вести переговоры о партнерстве с MIT. В работу он включился энергично. Собственно, за эту деятельность ему якобы и заплатили те самые деньги. А лекции — это, мол, так, приложение к основному блюду.

Теперь эта ситуация, по словам главы думской комиссии по доходам депутатов Николая Ковалева, «вызывает сомнения». Но дело в том, что, даже если будут найдены нарушения в декларации (хотя Пономарев утверждает, что задекларировал все 750 тысяч), история сколковских гонораров относится к временам прошлого думского созыва. Отобрать мандат за это нельзя. Другое дело, если на «эсера», который проходит свидетелем в расследовании по делу о растрате в фонде «Сколково», заведут уголовное дело. Во всяком случае после допроса 16 мая свидетельский статус за ним сохранен.

Пономарева волнует другое: так ли уж «Сколково» надоело Кремлю и Белому дому, если его сделали разменной монетой в этой игре? «Похоже, что так», — отвечает он сам... Пришла пора переквалифицироваться в управдомы?

Не стучится в дверь ко мне... / Политика и экономика / Что почем

Не стучится в дверь ко мне...

/  Политика и экономика / Что почем

26 часов — столько понадобилось пожарным, чтобы справиться с возгоранием на складе «Почты России». На самом деле огонь удалось потушить довольно быстро, но расчеты не отпускали еще почти сутки на случай возникновения повторных очагов. По словам вице-премьера Аркадия Дворковича, в результате пожара в основном пострадали посылки из Китая и Кореи.

Вести о горящих складах госпочты всколыхнули новую волну недовольства клиентов. Посылки горят, корреспонденция задерживается: дела хуже некуда. Чего стоит один шереметьевский посылочный тромб весом 432 тонны, который образовался в аэропорту из-за того, что почта попросту не успевала разобрать посылки. К слову, в середине марта корреспонденту «Итогов» случилось сделать заказ в британском интернет-магазине. Посылка до сих пор не доставлена в московское почтовое отделение района Ясенево. Друзья успокаивают: мол, это еще не срок.

В нынешних бедах службы все винят прежнее руководство. Но ведь часть топ-менеджеров уже уволилась. А вопрос, что делать с «Почтой России», остается открытым. Очевидный ответ — продать частным инвесторам от греха подальше. Впрочем, по словам аналитика Rye, Man & Gor Securities Елены Садовской, это не вопрос ближайших лет.

«Мне кажется, сейчас рано говорить о продаже, пусть и частичной. На данный момент неэффективность структуры зашкаливает, а такой бизнес продать сложно. Согласно мировой практике почта — это государственная структура, и тема приватизации в отношении «Почты России» неактуальна, по крайней мере, на ближайшее десятилетие», — считает эксперт.

Что касается убытков от пожара, то их еще предстоит подсчитать, но масштаб почтового бедствия в целом можно оценить уже сейчас. По итогам 2012 года, «Почта России» доставила 1,689 миллиарда посылок и писем, выручив за это 60,3 миллиарда рублей. То есть одна единица корреспонденции принесла службе около 35,7 рубля. Пусть одна застрявшая на складе в Шереметьево посылка весила полкило, тогда на подступах к Москве могло скопиться 864 тысячи посылок, что в сумме дает почти 31 миллион рублей недополученной выручки. А если прибавить сгоревшие недавно на складе бандероли — то и того больше. Так что остается пожелать новому руководству «Почты России» успехов в модернизации доставшегося ему детища.

Делаем бизнес / Политика и экономика / Что почем

Делаем бизнес

/  Политика и экономика / Что почем