Читаем Итоги № 19 (2013) полностью

Как сейчас помню, старец сидел у окошка. Он откинул голову, закрыл глаза, несколько минут молился. Потом выпрямился: «Сейчас все будет в порядке». В это время самолет заходил на посадку уже в четвертый раз: и действительно, шасси со скрипом вышло. Старец объяснил: «Есть определенные молитвы. Если человек правильно шагает по жизни, чист перед Богом, честно несет свой крест, в экстремальный момент их можно использовать — и Господь обязательно поможет». После этого я пошел и крестился в храме Успения Пресвятой Богородицы в Троице-Лыкове. В детстве, правда, мама меня крестила, но церкви в деревне не было, и таинство происходило в полуофициальных условиях.

Сейчас я периодически езжу по монастырям, беседую со старцами. Вечная занятость, конечно, мешает, но я стараюсь планировать свои поездки так, чтобы они происходили без ущерба для пациентов. Душа требует этого, и с Афона, который я полюбил как второй дом, уезжать мне уже не хочется. Время там в основном посвящено молитвам. Молишься с трех часов ночи и до десяти утра. Днем — труд или переезд в другой монастырь, потом с пяти и до десяти часов — вечерние молитвы. Плюс — ночные в келье, перед сном. Правда, попасть в это святое место не так просто. Нужно благословение кого-то из старцев, которое должно быть отправлено в полицейский участок. На его основании там же, в участке, следует получить визу, с которой уже отправляешься на Афон. Без нее на паром, отплывающий на остров, тебя не пустят.

— Вы честно несете свой крест, помогаете людям. Почему же Бог не уберег вас от страшной беды? Имею в виду нападение наркоманов в собственном подъезде, после которого вы едва не стали инвалидом.

— Старцы на Афоне говорят: «Благодари Господа за все, что имеешь в жизни, и трижды — за все, что не имеешь». В Строгине была группа наркоманов, которая выслеживала у магазинов обеспеченных мужчин, ехавших в одиночку, и нападала на них. Били бейсбольной битой по голове и забирали только наличные деньги — не трогали ни ключи от автомобиля, ни кредитные карты, ни документы. Так случилось и со мной, взяли 250 долларов и 3—4 тысячи рублей — все, что было в кошельке. При этом битой полностью сломали челюсть и правую глазницу, так что глаз опустился на два сантиметра.

Однако Бог оказался при мне. Все случилось около 11 ночи, но «скорая» приехала очень быстро и отвезла меня в госпиталь Вишневского, где в этот момент находились два моих близких друга — начальник отделения челюстно-лицевой хирургии Владимир Хышов и еще один врач, мой земляк из Луганска Георгий Лазарев. В течение четырех часов врачи колдовали над моим лицом, убирали мельчайшие обломки костей. Потом поставили титановую пластину на десяти саморезах, с помощью которой подняли глаз. Сейчас следы операции незаметны, зрение сохранилось практически стопроцентное. Хотя обычно после такой травмы люди остаются без глаза. Мне очень повезло: в больницу доставили без промедления, все нужные люди, несмотря на поздний час, оказались на месте, операционная была свободной. Господь позволил лукавому сотворить великий грех, но сохранил меня. Как раз в этом я и вижу его присутствие.

— Пациенты говорят, что Авраменко лечит не только делом, но и словом. Правда?

— Для того чтобы побеждать, одной крепости мышц мало. Как-то на Афоне у меня был разговор со старцем Янисом. Он посмотрел на меня очень глубоко — этот старец читает душу насквозь — и сказал: «Доктор-мирянин, передай своим олимпийцам, что у Господа все «золото» всех Олимпиад на весах легче, чем слезы искреннего покаяния в своих грехах». Я присел на колени, поцеловал ему руки, а он добавил: «И еще им передай, своим олимпийцам, что в ваших мирских финалах встречаются равные люди. И исход их решают не великие спортсмены или тренеры, а Господь на построении перед решающей схваткой — по чистоте и святости души каждого из них».