Читаем Итоги № 14 (2013) полностью

— Так за чем дело стало, почему бы не отказаться от коечной системы?

— Люди в Минздраве сейчас умные, но ничего не меняется. Открою тайну почему. Во-первых, без койко-дней фонд обязательного медицинского страхования — ОМС — быстро разорится. Приходит пациент, ему дают таблетку, пишут, будто вылечили, а фонд ОМС должен заплатить лечебному учреждению по прейскуранту. Представляете, какая фантастическая возможность для откачки денег из бюджета! Во-вторых, все опять упирается в квалификацию врачей. Тех, кто действительно умеет лечить, не так уж много, стандартов никаких, и как только оплату за лечение привяжут к конечному результату, они уж налечат... Поэтому определенная логика в койко-днях присутствует: в стационаре человек все-таки будет под наблюдением. Так что койко-день — нечто вроде защиты от дураков и проходимцев.

Но и с амбулаторным звеном проблемы. Наши поликлиники — это организационное безумие. Все в одной очереди, и нормальный человек, которому надо пройти диспансеризацию или просто попасть на прием, упирается в очередь из хронических больных и тех, кто коротает в поликлиниках время. Вот такая «биомасса» и забивает все подходы к врачам, в результате тот, кто не получил своевременно медпомощь, тоже становится хроником. Понятно, что эти потоки надо разводить по разным поликлиникам. Как в той же Америке.

— Почему только Америка? Считается, что и на Кубе достойная медицина.

— Не думаю, что кубинская медицина лучше американской. Это просто законсервированная советская медицина, по которой я иногда все-таки скучаю. В лучшие советские времена представить было невозможно, чтобы пациенту в первый же день не сделали рентген, анализ крови или надолго отложили кардиограмму с нагрузкой. Сейчас хорошо если посмотрят гемоглобин, а биохимию, если пятница, могут и на понедельник отложить.

— У вас в больнице тоже?

— Я сделал очень просто: переместил лабораторию и все необходимое оборудование в приемный покой. И теперь каждый, кого к нам привозят, сразу же имеет развернутый анализ крови, а если нужно, рентген, компьютерную томограмму и ультразвук. Но мои возмущаются! Ведь если мы пациента не госпитализируем, то, получается, зря тратим деньги... Зато я уверен, что у меня никто не умрет за порогом. Человеческая жизнь дороже. Но деньги счет любят, и много их никогда не бывает. Поэтому я убежден: принцип равного покрытия в медицине (это когда всем бесплатно) — это обкрадывание наименее защищенных слоев населения. Бесплатно лечится Михаил Прохоров, бесплатно Алишер Усманов и бесплатно старушка-пенсионерка — всем по стандарту РФ положено семь с половиной тысяч рублей. Деньги очень невеликие, но почему мы не хотим признать, что есть категория граждан, вполне способных заплатить за свое лечение? Тогда другим достанется больше. А еще есть пьяницы и прочие асоциальные элементы. Куришь, пьешь — дело личное. Но ты в зоне риска, тебя предупреждали, и если заболел — плати за удовольствие.

— Взрывоопасные вопросы, особенно по части сокращения стационаров. Кроме того, вы как-то сказали, что и от практики посещения больных на дому надо бы отказаться. Разве на Западе врачи уже не ходят на вызовы?

— В Америке нет. Больные сами приходят в офис, потому что на дому толком ничего сделать невозможно. Высокая температура не проблема, в таком случае доктор присылает машину. Впрочем, это уже подробности. Для нас главное, что мы вымираем, по уровню смертности опередили даже Анголу, и с медициной у нас настолько неважно, что в самую пору создавать комитет национального спасения. Я бы вообще начал с референдума, потому что любая из упомянутых медицинских проблем — потенциальный социальный взрыв.

— И кого же в комитет?

— Политиков, людей искусства, литературы, науки, ну и авторитетных врачей тоже — вопросы медицины касаются абсолютно всех. Общенациональный разговор по проблемам давно назрел, и он должен быть адекватным.

— Почему-то чаще всего именно из врачей получаются хорошие писатели. А вот какими врачами были Чехов и Булгаков, не в курсе?