И когда я по возвращении из Испании устроила скандал из-за недополученных гонораров, мне звонили спортсмены из всех видов спорта: «Держись, мы тебя поддерживаем!» По сути, я создала прецедент. Тяжело было, думала, что не выдержу. Но, наверное, среди прочего это тоже сделало меня сильной, я хорошую закалку получила. И на площадке, и в жизни.

— Про советский спорт говорили, что в нем была важна победа любой ценой, потому и на спортсменах экспериментировали.

— Слышала об этом. Сейчас это делают еще чаще, поскольку современная медицина предоставляет массу возможностей. Но в мою бытность в баскетболе насчет допинга было строго: на чемпионатах Европы, мира и Олимпийских играх наш тренер запрещала нам даже кока-колу пить — вдруг найдут повышенный кофеин. Если голова болит — только через тренера врач давала таблетку. Нам допинг и не нужен был. Мы были на голову-две выше и сильнее остальных. Так зачем лишние проблемы? В других видах спорта — да, мы знали, что употребляют. В гребле, в легкой атлетике, в тяжелой. Некоторым ставили условия: не будешь пить допинг — в сборную не попадешь. Многие шли на это добровольно. Если кто-то говорит, что не знал, — это лукавство, такого не бывает.

— Личную жизнь тренеры контролировали — браки, рождение детей?

— Конечно, если спортсменка влюбилась, это сразу чувствуется — становится мягкая, лиричная. К одной, помню, на чемпионат Европы в Венгрию приехал ее парень. Играем на следующий день, а она полный нуль. Что касается рождения детей, то это в индивидуальных видах спорта спортсмен может планировать, а в командных — тебе найдут замену, и все. Так что каждая решала сама. У нас многие девчонки были замужем. Саша Овчинникова, например, вышла замуж за Сашу Белова. Она — под 1,90, очень симпатичная, он — 2 метра, красивая была пара. Он, к сожалению, рано ушел из жизни.

Конечно, у меня тоже были поклонники, среди них весьма состоятельные иностранцы. Но, во-первых, часто ставили вопрос о моем переезде за границу, что для меня неприемлемо. А во-вторых, я не очень была уверена, что нужна именно я, а не известная спортсменка Ульяна Семенова. Я вообще думаю: так ли уж она нужна, эта личная жизнь? Знаю многих семейных людей, у которых жизнь далеко не счастливо сложилась. Мне же судьба подарила гораздо больше. Я не одинока — не успеваю откликаться на все приглашения, которые мне поступают. Так что неудачницей в этом смысле назвать себя не могу.

— Знали, чем будете заниматься по завершении спортивной карьеры?

— Я ушла окончательно из большого спорта в 1989 году — после Испании еще подписала контракт во Франции, но через несколько месяцев поняла, что из-за травмы не могу играть, разорвала договор... Латвийское государство мне оказало помощь — сделали дорогостоящую операцию, назначили персональную пенсию. Жаловаться не приходится.

Звали в политику. Я только успевала отнекиваться: мол, не готова. В 1994 году все-таки избиралась в рижскую Думу от партии «Латвияс цельш», но меня не выбрали, и я... обрадовалась. Потом многие знакомые признавались: «Улечка, мы боялись тебя потерять, поэтому не голосовали за тебя!» Если бы меня выбрали, мне пришлось бы сильно себя ломать. Я в спорте честно играла, а политические игры — это не мое. На тренерскую работу тоже не хотела. К тому моменту устала и от баскетбола, и от спорта. Нервы были на пределе. С начала 90-х я начала заниматься социальным фондом Олимпийского комитета Латвии. Поначалу чувствовала себя странно: ведь всегда обо мне заботились, а тут вдруг я хлопочу. Сначала у меня было 30 подопечных, потом стало 50, затем 80, сейчас их 180 — бывших латвийских спортсменов, которым надо помогать. С 2000 года наш фонд платит олимпийским чемпионам 200 латов ежемесячно (около 12 тысяч рублей. — «Итоги») — это неплохо. Как-то бывшая президент страны Вайра Вике-Фрейберга сказала мне: «Нелегкая работа у тебя, Уля». Но обратной дороги у меня нет — только вперед.

— Не жалеете, что посвятили жизнь спорту?

— Нисколько. Правда, иногда мне говорят: вот в нынешних условиях ты была бы миллионершей! Ну да, была бы богатой. Но всегда есть две стороны медали. Мое богатство в душе и в моих друзьях и близких — этого никак не отнимешь. Я объездила полмира. В Италии была раз сорок, в Америке — раз двадцать пять, Париж знаю лучше, чем Старую Ригу. Лучше в Латвии куда-нибудь съезжу или отправлюсь грибы собирать — очень я это дело люблю…

Обитель зла / Парадокс

Обитель зла

/ Парадокс

Скажи мне, над каким геологическим разломом ты живешь, и я скажу, кто ты