— Сказал? — Мужчина подозрительно глянул на нее. — Серьезно? Ну, может быть… Так о чем я? Ага. Читаю это я и диву даюсь, что за баран эту надпись нацарапал. Вдруг, слышу, кто-то у меня за спиной ворчит и бурчит. Оглянулся — бабулька, маленькая такая, скрюченная, само собой, с клюкой. Спрашиваю вежливо, что ей нужно. Она бормочет: “Голодна я, славный рыцарь, с рассвета во рту ничего не было”. Ну, достал я кусок хлеба да половину вяленого леща, что купил у рыбаков над Яругой, даю старушонке. Она садится, жует, наворачивает, только кости выплевывает. Я тем временем изучаю этот диковинный дорожный указатель. Вдруг бабуля говорит: “Уважил ты меня, рыцарь, и награда тебя не минует”. Только я хотел у нее спросить, откуда это она раздобудет мне эту самую награду, она говорит: “Подойди, я тебе скажу на ушко, важную тайну открою, как можно добрых людей от несчастья избавить, славу сыскать и богатство”.

Висенна присела рядом с ним. Он ей нравился, высокий и светловолосый, с энергичным подбородком. Он не смердел, как те мужчины, что ей обычно встречались. Висенна отогнала навязчивые воспоминания о том, что слишком долго странствует в одиночестве по лесам и дорогам. Мужчина продолжал:

— Я и подумал: если бабка не врет, если у нее в голове остались мозги, может, и будет какая выгода для нищего вояки. Нагнулся и подставил ухо, как дурак. Если бы не навык, получил бы нож прямо в горло. Отскочил, кровь хлещет из руки, как из дворцового фонтана, а бабка прыгает с ножом, плюется, воет. Тогда я еще не понял, как все серьезно. Сгреб я ее, чтобы отобрать нож, и чувствую: это не старуха. Грудки у нее твердые…

Корин глянул на Висенну: не покраснела ли она. Но Висенна слушала с вежливым любопытством.

— О чем я… Ага. Думал, свалю ее и отберу нож, но где там. Сильная, как рысь. Чувствую, вот-вот высвободит руку с ножом. Что оставалось делать? Отпихнул ее, выхватил меч… Она сама напоролась.

Висенна молчала, приложив руку ко лбу, словно в задумчивости, потирала змеиную кожу.

— Висенна, все так и было. Ну да, это женщина, но чтоб мне провалиться, если это обыкновенная женщина. Едва она упала, тут же преобразилась. Помолодела.

— Видение, — сказала Висенна задумчиво.

— Что?

— Ничего, — Висенна встала и подошла к лежащему в папоротнике трупу.

— Ты только посмотри, — Корин стоял рядом. — Словно статуя с дворцового фонтана. А была скрюченная, вся в морщинах, как столетняя. Чтоб мне на этом месте…

— Корин, — оборвала Висенна, — нервы у тебя крепкие?

— А? При чем тут мои нервы? Ну, если тебя это интересует; я на них не жалуюсь.

Висенна сняла со лба ремешок. Самоцвет в диадеме налился молочным блеском. Она стояла над трупом, вытянув руки, зажмурив глаза. Корин таращился, разинув рот. Она склонила голову, шептала что-то, чего он не понимал.

— Греалхан! — выкрикнула.

Папоротник вдруг зашевелился. Корин отскочил, выхватил меч, изготовился к защите. Труп затрепетал.

— Греалхан! Говори!

— Аааааааа! — раздался из папоротника нарастающий хриплый вой. Труп выгнулся в дугу, парил в воздухе, касаясь земли лишь пятками и затылком. Вой прервался, перешел в заглушенное. бормотанье, прерывистые стоны и крики, громкие, но совершенно нечленораздельные. По спине Корина, словно гусеницы, поползли холодные струйки пота. Собрав всю силу воли, он едва удерживался, чтобы не припуститься в лес.

— Огггг… нннн… ннгаррррр… — бормотал труп, драл землю ногтями, кровавые пузыри булькали на его губах. — Нарр… еее…

— Говори!

Из протянутой ладони Висенны брызнул туманный лучик света, в нем клубилась пыль. Из зарослей папоротника взлетели сухие листья и ветки. Труп поперхнулся, захлюпал и вдруг явственно выговорил:

— …шесть миль от ключа на юг. Поо… посылал. В Круг. Парнишку. Прика… а… зал.

— Кто?! — вскрикнула Висенна. — Кто тебе приказал? Говори!

— Ффффф… ггг… генал. Все письмена, бумаги, амулеты. Перс…стень.

— Говори!

— …ревала, Кащей Ге…нал. Забрать бумаги. Пер… гаменты. Придет с маааааа! Ээээээээ! Ныыыыыы!

Голос сорвался на пронзительный визг. Корин не выдержал, бросил меч, зажмурил глаза и зажал ладонями уши. Так он стоял, пока не ощутил на плече чужую ладонь. Задрожал всем телом.

— Уже все, — сказала Висенна, вытирая пот со лба. — Я ведь спрашивала, как у тебя с нервами.

— Ну и денек! — выдохнул Корин. Поднял меч и вложил его в ножны, стараясь не смотреть в сторону неподвижного трупа. — Висенна?

— Слушаю.

— Пойдем отсюда. И подальше.

II

Они ехали вдвоем на коне Висенны лесной просекой, заросшей, в рытвинах. Она впереди, в седле, Корин сзади, на крупе, обнимая ее за талию. Висенна давно уже привыкла без стеснения утешаться случайными связями, время от времени жертвуемыми ей судьбой; и сейчас с удовольствием прислонилась к груди мужчины. Оба молчали.

— Висенна, — почти через час решился Корин.

— Слушаю.

— Ты ведь не только целительница. Ты из Круга?

— Да.

— Судя по тому… зрелищу, ты из Мастеров?

— Да.

Корин убрал руки с ее талии и взялся за луку седла. Висенна зажмурилась от гнева. Он, понятно, этого не увидел.

— Висенна?

— Слушаю.

— Ты поняла что-нибудь из того, что она… что это говорило?

— Не так уж много.