Читаем Историки Рима полностью

58. В консульство Децима Юния и Квинта Гатерия[544] шестнадцатилетний Нерон сочетался браком с дочерью цезаря Октавией. Дабы показать свою начитанность и красноречие, он взялся защищать интересы жителей Илиона и, напомнив о троянском происхождении римлян, об Энее, давшем начало роду Юлиев, ярко описав и другие, впрочем, больше похожие на вымыслы, события давних времен, добился освобождения граждан этого города от всех общественных повинностей. После им же произнесенной речи была оказана помощь в размере десяти миллионов сестерциев выгоревшей от больших пожаров Бононской колонии, жителям Анамеи,[545] пострадавшим от землетрясения, отложена на пять лет выплата податей и возвращена свобода Родосу, который уже много раз ее обретал и утрачивал в зависимости от услуг, оказанных нам жителями этого острова в борьбе с внешними врагами, или от ущерба, причиненного Риму их внутренними распрями.

59. Тем временем Агриппина искусно толкала Клавдия на все новые и новые жестокости. Так, она погубила Статилия Тавра, потому что сады этого знаменитого богача вызвали ее зависть. С доносом на него выступил Тарквиций Приск, служивший при Тавре легатом, когда тот был проконсулом Африки. После возвращения обоих в Рим Тарквиций поставил ему в вину несколько случаев вымогательства, но особенно настаивал на том, что Тавр якобы занимался магией и чернокнижьем. Не в силах сносить долее наветы и поношение своего имени, Тавр не стал ждать решения сената и наложил на себя руки. Тарквиция, правда, изгнали из курии — ненависть сенаторов к доносчику восторжествовала над всеми происками Агриппины.

60. В тот год принцепс много раз говорил о необходимости придать постановлениям его прокураторов ту же силу, которой обладают его собственные решения. Дабы мнение это не было сочтено случайно высказанным и впоследствии забыто, ему придали форму сенатского постановления, где вопрос ставился шире и рассматривался подробнее, чем раньше. Дело в том, что еще божественный Август вручил римским всадникам,[546] управлявшим Египтом, право производить суд и следствие и придал их постановлениям ту же силу, которую имели постановления римских магистратов. Впоследствии и в остальных провинциях, и в Риме многие дела, некогда решавшиеся преторами, тоже оказались в ведении всадников. Наконец Клавдий передал им вообще все права, бывшие в старину предметом стольких мятежей и стольких кровавых столкновений. Именно это право судопроизводства отдали некогда Семпрониевы законы в руки всадников, именно его Сервилиевы законы вернули сенату, из-за него главным образом шла борьба между Марием и Суллой. Каждое сословие в ту пору отстаивало свои интересы, и обладание этим правом обеспечивало ему главенство в государстве. Гай Оппий и Корнелий Бальб были первыми, кто стал решать вопросы войны и мира, опираясь на могущество цезаря. Можно было бы назвать имена Матиев, Ведиев и других римских всадников, располагавших в позднейшие времена огромной властью, но вряд ли есть смысл это делать после того, как даже вольноотпущенников, прежде занимавшихся одними его домашними делами, Клавдий поставил наравне с собой и законами.

61. Позже Клавдий произнес в сенате речь, в которой доказывал необходимость освободить от налогов правителей Коса и вспоминал события древнейшей истории этого острова. Первыми, кто начал возделывать здесь землю, были, по его словам, аргивяне, а может быть, и сам Кей — отец Латоны. Вскоре здесь поселился Эскулап, он научил жителей лечить болезни, и потомки его широко прославились своим врачебным искусством; Клавдий перечислил их по именам, указав, когда каждый из них пользовался известностью [к какому времени относится деятельность каждого]. Он добавил, что и его собственный врач Ксенофонт происходит из этого же рода, почему и надлежит удовлетворить его просьбу, освободить на будущее его соотечественников от налогов и предоставить им возможность отдаться целиком служению богу к вящей славе своего священного острова. Бесспорно, можно было вспомнить и о других заслугах жителей Коса перед римским народом, в частности, о войнах, в которых они участвовали как наши союзники, но Клавдий со своим обычным простодушием не счел нужным прикрыть чисто личную услугу государственными соображениями.

62. Получив разрешение выступить перед сенатом, представители Византия стали жаловаться на то, что взымаемые с них подати непомерно тяжелы. В своей речи они напоминали о связях их города с Римом, начиная с того времени, когда они вступили с нами в союз и поддержали нас в войне против македонского царя, прозванного из-за своего темного происхождения Лже-Филиппом.[547] Они упомянули далее о войсках, выставленных ими против Антиоха, Персея и Аристоника, о помощи, предоставленной Антонию в войне с пиратами, обо всем, что они сделали для Суллы, Лукулла и Помпея, наконец, о недавних своих заслугах перед Цезарями, связанных с тем, что их город, благодаря своему местоположению, неизменно использовался римскими полководцами для переброски войск по морю и суше и для снабжения армии.